«Знаете, мы ставим эксперимент по мотивам Эрвина Шредингера, если услышите кошачий вой из-под земли, не обращайте внимания». И еще Юрий. Покорно сколотил ящик, вырыл яму, протянул трубки… Это не глупость, думал Сергей, это какая-то другая черта, добровольное моральное рабство, я сделаю для тебя все, дорогая, только позволь мне и дальше жить у твоих ног померанским шпицем, пушиться, подавать лапку, вовремя чистить железы под хвостом и ни о чем не беспокоиться…

– Самоотверженная, блин, любовь, – вслух подумал он.

Илюшин взглянул на него и ничего не сказал.

– Так, ну, наверное, нужна лопата. – Сергей огляделся, отыскал лучом фонаря постройку за домом, которая могла быть только сараем. – Слушай, принеси из машины два шарфа, они в кармане на спинке водительского сиденья, замотаем рыло, сейчас запах шибанет…

Илюшин присел на корточки, разбросал ладонями землю, как археолог, расчищающий статую, и постучал по обнажившейся грязной доске.

Изнутри раздался негромкий вой, перешедший в ворчание и резко оборвавшийся.

У Бабкина отпала челюсть.

– Матерь божья… Живой?!

В четыре руки они расчистили доски, раскачали и попытались вытащить из земли ящик – но ничего не вышло, тот был слишком тяжел, ухватить его не получалось. Илюшин засадил в ладонь занозы, и даже Сергей отступил, поняв, что вот-вот сорвет спину.

– Как эти-то вдвоем справились? На веревках спускали, что ли?

Он выпрямился, потер поясницу и тяжело выдохнул. В ящике молчали.

Макар прошлепал в кроссовках по мокрой траве в направлении сарая и вскоре вернулся с ломиком в руках.

– Ну, поехали… – С этими словами Макар загнал узкий край лома в щель между крышкой и корпусом ящика.

– Подожди, – остановил его Сергей. – Что ты делаешь?

– Собираюсь вернуть коту свободу.

Бабкин вытаращил на него глаза:

– Ты что, думаешь, он там сидит в кипе и читает Тору? Это кот, елы-палы! Он три дня провел взаперти! Он либо глаза тебе выцарапает, либо кинется в панике уходить огородами, и черта с два мы его отловим!

– Ну, он ослаб… – без особой уверенности возразил Макар. – Еда и вода, что они ему оставили, давно закончились…

– Я, знаешь, однажды возил ослабленного кота лечиться, – сообщил Сергей. – Он устроил Армагеддон в отдельно взятой ветклинике и пытался распороть врачу яремную вену. Если ты сейчас поднимешь крышку, эта одноглазая Пандора сиганет из ящика, и конец всему. Мы для этого его искали?

Илюшин взъерошил волосы. Вид у него был смущенный.

– И что делать? Везти его в ящике? Мы его даже поднять на поверхность не можем…"

"Бабкин окинул его взглядом, исполненным глубокого превосходства. Наступила минута, которой он ждал всю последнюю неделю.