Ты с ним можешь расставаться или жить как твоей душе угодно, а я его у себя видеть не желаю. Про музыканта своего потом расскажешь. А не захочешь, так промолчишь. А теперь давайте-ка, в шесть рук, быстренько: все собрали, салаты переложили, пристроили в холодильник… Я еще завтра одна буду праздновать, оливье с кинзой доедать. Мне-то кинза нравится.

Величественная, с прямой спиной и высоко поднятой головой, она подошла к двери и обернулась.

– Татьяна?

– Да, мама?

– А ты хоть на фортепьяно-то играть научилась?

Все рассмеялись. Татьяна тоже, хотя и несколько истерически.

Сестры и брат с тарелками в руках потянулись за матерью через полутемный коридор, не зажигая света.

Дождавшись, когда все соберутся на кухне, Наташа встала, схватила туфли и проскользнула на лестничную клетку. Возле лифта она обулась и пошла вниз, убежденная, что Федосеевы не скоро заметят ее исчезновение. Посторонние им сейчас были ни к чему.

Ей требовалось хорошенько поразмыслить.

Никто из них не выманивал деньги у матери – ни Алина, ни Дмитрий. В этом она теперь была абсолютно уверена. Может, у них хватало и глупости, и жлобства… Но чего в них не было совсем, так это подлости.

А выманить у больной старухи полмиллиона – чистейшая подлость, в этом у Наташи не имелось никаких сомнений.

Они стояли друг за друга горой, чертовы Федосеевы, и после нынешней сцены невозможно было представить, что кто-то из них так безжалостно обошелся бы с матерью.

Все было ошибочно. Все ее построения.

«Это не они», – повторила Наташа.

Но тогда кто?

Она вышла в летние комариные сумерки, прогулялась, обдумывая возникшую у нее идею. Присела на скамью.

Визитка, которую оставил частный детектив, нашлась в кармашке сумки, среди чеков и использованных талонов за парковку.

Наташа вечно таскала с собой бумажный мусор, в глубине души уверенная, что какой-нибудь из этих листочков ей когда-нибудь пригодится.

Она набрала номер.

– Макар, здравствуйте. Это Наталья Горбенко, мы с вами встречались… Да. Не знаю, связано ли это с Габричевским… Вчера меня пытались убить.

2"

"Надо отдать сыщикам должное: они примчались сразу после ее звонка. Она даже не успела дойти до своего дома, а эти двое уже ждали ее у подъезда.

Наташа ни за что не пустила бы посторонних людей в свою квартиру. Особенно этого, с перебитым носом. Но она вдруг подумала, что единственный, кто после развода остался ее другом, – это Солдатенков. А тот, по совести говоря, выглядит куда страшнее.

– Мне через час идти за ребенком, – предупредила Наташа.

– А где второй ребенок? – тут же спросил Илюшин.

Наверняка Люба проговорилась о ее семейном положении.

– Второй в гостях, вернется в воскресенье. – Наташа вдруг широко зевнула и ужасно смутилась.