– Не-а! – ухожу в маленькую комнату, стаскиваю с себя одежду и заматываюсь в полотенце.

Под полотенцем ничего нет кроме маленьких, полупрозрачных трусов. Это волнует. Очень сильно волнует. Настолько, что у меня мурашки по коже несмотря на жару. Мне плевать, что кроме Крапивина в предбанник заперлись и Славка с Мишей, я испытываю дикий азарт и возбуждение от одной мысли о том, что между нами ничего больше нет кроме этих жалких тряпок.

Но когда выхожу из закутка, Андрей лишь мельком задевает меня взглядом и отворачивается, всем своим видом демонстрируя, что не очень-то и интересно, что у меня там припрятано. Жук какой. Я бы посмотрела, как ты у меня запел, если бы я за тебя всерьез взялась.

Увы, всерьез я браться не могу, потому что он брат моего жениха.

Достало!

Я напяливаю на макушку войлочную шапку со звездой на лбу, точно такую же передаю приунывшему Крапивину, и первая ныряю в ароматных жар. Внутри пахнет можжевеловыми ветками. Первый вдох и из легких выбивает весь воздух, по ощущениям – кругом раскаленная лава, но проходит несколько секунд и жара становится терпимой. Сначала кажется, что тело просто ледяное, но постепенно температура выравнивается и становится хо-ро-шо-о-о-о.

Я заползаю, на самую верхнюю полку и громко охаю, когда жар лавки даже через полотенце кусает пятую точку.

– Ну вы где там?

Дверь открывается с тихим скрипом и внутрь с мрачным смирением шагает Крапивин. Белое полотенце на бедрах смотрит очень даже очень. Нормальная, не избыточная шерсть покрывает мужскую грудь и от пупка темной дорожкой спускается вниз.

Я стараюсь не пялится, но выходит плохо. Поэтому для безопасности перевожу взгляд на пластырь.

– Даже не думай! – Крапивин грозит пальцем и садится на максимальном удалении от меня.

Надо же, подозрительный какой. Совсем будущей невестке не доверяет.

Следом врывается Славка:

– Эх ты ж, ёклмн, – выдает, споткнувшись на пороге, – жарко, как в аду.

– Нормально, – лениво реагирую на его вопль, – дверь прикрой, а то весь жар выпустишь.

– Тут сдохнуть можно.

– Ну так посиди снаружи, подожди, когда остынет.

Он хмуро смотрит на меня, потом на Крапивина и ворчит:

– Ну уж нет.

Усаживается, между нами. Ближе ко мне. Не могу сказать, что меня это радует, но вида не показываю. Я вообще само спокойствие.

Спустя еще минуту, появляется Миша.

Вдыхает и тут же заходится в кашле. Ну что за дурак! Кто же так втягивает на таком-то жаре?

Со словами:

– Да ну на хрен, – выскакивает обратно.

– Слабак, – хмыкает Славка.

Я ничего не говорю, только усмехаюсь и удобнее устраиваюсь на полке. Готова спорить на сто баксов, что он сбежит следующим.

Так и выходит. Он пытается держаться, но дыхание становится надрывным, и лицо принимает малиновый оттенок.