Непохоже чтобы тут держали скотину или птицу. Только небольшая делянка огородная, да там все выродилось. Разве что травы на отвары годны еще…

Травы – это было прекрасно. Совсем чудно было бы еще и мак там обнаружить или горчицу, но это были уже слишком смелые мечты.

В самом деле, дом хоть и внушительный, но все же непредназначенный для большой семьи. Скорее, он напоминал домик для отдыха за городом во время столичной жары. На первом этаже мы нашли музыкальную комнату с вконец расстроенным роялем, звук которого распугал птиц с деревьев за окном, а в саду всстретили покосившаюся беседку.

Когда-то это место было уютным.

Сараюшкой оказался вполне себе крепкий амбар, защитная руна на дверях которого внушала некоторый оптимизм.

Нам наконец повезло. Там действительно нашлись сухие дрова. Немного, но достаточно на первое время.

От открывающих перспектив по предстоящей уборке начинала болеть голова. А сколько еще всего нужно было сделать, я даже и представить так сразу не могла. Ладно, уговаривала я себя. Будем есть лимонник по частям.

– Тетеньки! – голосил с крыльца Рамиро.

– Чего тебе, паршивец? Сколько раз говорить, что мы не тетеньки? – заругалась Марсия.

– На госпожей вы не откликались, – заухмылялся разбойник.

– Ну? Чего орешь? – надулась горничная. Я изо всех сил старалась не захихикать. Ну и кому из них было десять?

– На втором этаже ничего интересного, а в монсраде…

– В мансарде, – поправила я его, однако какие слова он знал.

– Ну да. В мунсурде старье и инструменты, – доложился Рамиро.

– И ради этого ты так верещал? – Марсия сложила руки на груди.

А я проследила за взглядом мальца и увидела торчащие над забором лохматые головы его приятелей.

Ну ясно. Нужно же было показать, что он справился, и утвердить свое превосходство. Суровый мужской мир.

– Это все? – очень серьезно спросила я.

– Нет, там на кухне в полу еще есть погреб, но крышка столом задвинута. Вот теперь все. Ну я пошел?

– Иди, – вздохнула я. Мне было жаль, что Рамиро уходит. Его присутствие все немного оживляло.

Шельмец же никаких сожалений не испытывал и в припрыжку побежал к воротам. Я уже было собралась осмотреть пресловутый погреб, как услышала стон петель калитки.

Оглянулась и увидела, что по покрытой прошлогодними листьями аллейке в сторону дома идет высокий худощавый мужчина.

Форменная фуражка у него была так сильно сдвинута на затылок, что непонятно было, как она держится на голове. Казалось, она вот-вот свалится.

– Госпожа Даргуа? – спросил непонятного возраста незнакомец в форме почтальона.

– Да, все верно, – я напряглась. Некому было мне писать, неужели Дантесоль так быстро меня нашел?

– Вам письмо, – почтальон достал из сумки конверт. На нем было просто написано: «Для госпожи Даргуа».