Все куда-то спешили, старались завершить незаконченные дела, украшали дома к празднику. В общем, из своей комнаты, если дорога жизнь, лучше было не высовываться.

Я и не высовывалась. Платье мне сшили заранее, подготовкой дворца занимались слуги. Украшения и меню были в ведении свекрови. Ине оставалось учиться и вынашивать ребенка. Дед, видя мое волнение перед балом, не так сильно наседал на меня во время занятий.

— Я тебя вообще чувств лишу, — пообещал он как-то мрачно. — Будешь ходить по залу бесчувственной куклой.

— Я согласна, — кивнула я. — Только Арнольда надо предупредить, чтобы не волновался.

Сказанную на древне-драконьем фразу я не поняла, но, может, оно и к лучшему, уж больно экспрессивно выражался дед.

— Когда уже ты родишь, — проворчал он. — Может, тогда «разморозишься».

Отлично. Меня теперь и «Снегурочкой» назвали. Ну, или ледышкой. Тут уж кому что нравилось. Мне не нравилось ни одно название. Я не считала себя такой уж холодной и бесчувственной. А что не умела выражать свои эмоции… Так это же не означало их полное отсутствие!

Бал тем временем приближался. За сутки до его начала в моей комнате привычно появился дед и пробормотал слова неизвестно мне заклинания.

— Теперь тебе будет все равно, кто и как на тебя смотри, — сообщил он.

— Спасибо, — воспитанно поблагодарила я. — А когда его действие закончится?

— Как только окажешься в своей спальне после бала.

Значит, определенного времени нет. Что ж, уже лучше. По крайней мере, ровно в полночь карета не превратится в тыкву, а меня не накроет внезапно паника.

Утром, в день бала, я встала спокойная, как удав. Арнольд, знавший о заклинании, покачал головой.

— И пойдут о тебе слухи как о полностью лишенной чувств особе.

— Ну и пусть, — пожала я плечами. — Зато нервы целее будут.

Арнольд только хмыкнул.

Готовились мы к балу поодиночке. Он в своих покоях, я — в своих.

Опытные служанки и одевали, и красили меня, и укладывали мои волосы, то и дело косясь на меня в зеркало. Вот уж первые разносчицы сплетен.

Платье показалось мне поистине волшебным. Персикового цвета лиф облегал верхние «формы», как вторая кожа, брошь в виде расправившей крылья птицы сияла и переливалась драгоценными камнями, таким образом притягивая взгляд к V-образному вырезу. Наполовину открытые руки радовали взгляд белизной ровно до локтя, а вот выше уже шел рукав, украшенный лентами и вышивкой. Пышные юбки визуально уменьшали объемы и подчеркивали мою женственность. К платью прилагались бежевые замшевые туфельки на невысоком каблуке.

Легкий макияж, изысканная «высокая» прическа, пояс на талии — я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Этакая принцесса, настоящая, из сказки.