И что единственный выход — это оставить трон другому достойному приемнику, а самому наконец-то стать хорошим мужем и отцом…

Я слушала Гейру, а по щекам у меня бежали слезы.

Но впервые я плакала от счастья.

— Но почему тогда он вчера ушел от меня, хлопнув дверью?! Он был так зол, что у меня не осталось никакой надежды!

Я не выдержала и рассказала Гейре о нашей с королем ссоре.

Но так вышло, что я и сама не заметила, как излила ей всю душу. Выплеснула из себя всю свою боль…

Реакция Гейры оказалась неожиданной: королевская кормилица лишь укоризненно покачала головой и с досадой заметила:

— Дети мои, вы что творите? Ваши чувства иссушили вам все мозги! И почему влюбленные превращаются в таких глупцов?

Я ожидала от неё всякое, но только не осуждения.

— Да какая любовь?! Палач меня вчера почти ненавидел! Видели бы вы его глаза!

— Да он себя ненавидел, а не тебя, дурочка! Ведь ты шла ради него на такие жертвы! Ему это было просто невыносимо, неужели непонятно?! И теперь он делает то же самое для тебя…

Когда Гейра ушла, я уже знала, что мне делать.

Для этого нужно было всего лишь привести себя в порядок и выбрать самое красивое платье, в котором я буду смотреться потрясающе и неотразимо.

Ведь сегодня ночь полнолуния! Ночь безудержного веселья, бальных танцев и любви.

Но так было раньше. Мы с Таддеусом всегда старались улизнуть с бала как можно раньше, чтобы до рассвета у нас оставалось как можно больше времени друг для друга…

Странно, но еще вчера я хотела провести ночь полнолуния в гордом одиночестве. Думала, что так будет лучше для нас обоих. А сейчас я с нетерпением, до дрожи в пальцах ждала приближение ночи…

Я выхожу из кареты и бегу по ступеням вверх.

Спешу со всех ног, насколько мне позволяет это делать пышный подол моего платья.

Мои каблучки стучат по дворцовому мрамору мелкой дробью. Отчего слуги, заслышав его еще издалека, все как один встречают меня глубоким поклоном.

Не успеваю я подойти к тронному залу, как до меня долетает торжественный голос церемониймейстера:

— Король Гарольд I и…

В зале становится тихо.

Даже отсюда я ощущаю царившее там напряжение…

Видимо, не увидев рядом с королем меня, растерянный церемониймейстер проглотил язык и теперь не знает, как выйти из такого щекотливого положения.

Но ему на выручку приходит Таддеус:

— Королеве не здоровится, поэтому я…

— Встречайте королеву Итеи Даниэлу Чужестранку! — голосом заправского распорядителя бала громко произношу я и с гордым видом иду к трону.

Только потом до меня доходит, что я назвала себя во всеуслышание так, как меня за спиной называли дворцовые слуги. Сама слышала.

Ну и ладно. Чужестранка так чужестранка. В конце концов, это почти правда.