Он повинуется и медленно расслабляется.

Егор очень нежен, внимателен и аккуратен. Он умеет доставлять девушке удовольствие. И не один раз. Этой ночью я действительно забылась. Отключила мозг и просто наслаждалась моментом, не думая о том, что будет дальше.

Но когда я проснулась утром и повернула голову к спящему Егору, мне захотелось завыть. Я беспомощно накрыла лицо ладонями, а в мозгу запульсировала одна единственная мысль:

ГОСПОДИ, ЧТО Я НАДЕЛАЛА?????

Да, забылась, ничего не скажешь. Теперь расхлебывать. Скосила взгляд на пол, увидела три использованных презерватива и мысленно перекрестилась.

"Часы на стене показывают 7 утра. Я тихо встаю с кровати, выбрасываю презервативы и иду проведать Мишу. Он еще спит, поэтому аккуратно достаю из шкафа вещи и направляюсь в душ. Струи воды окончательно привели меня в себя, и чувство вино стало неприятно жечь сердце. Ну вот, я дала ложную надежду Кузнецову. Теперь мне очередной раз придется стать для него сволочью. Очередной раз придется разбить ему сердце.

Егор заходит на кухню, когда я варю кофе. Появляется в одних джинсах с голым торсом и сразу направляется ко мне, чтобы обнять.

— Егор, давай договоримся, что это ничего не значило, — тут же говорю ему и вырываюсь из его объятий.

Нежную улыбку с его лица, как рукой сняло.

— Для кого не значило?

— Для нас обоих.

— Для меня значило.

Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к плите, чтобы снять турку.

— Будешь кофе? — спрашиваю, не глядя на него.

— Буду.

— Какой ты пьёшь?

— А ты не помнишь?

Его слова звучат с обидой. Нет, не помню.

— Твои вкусы могли измениться за это время.

— Не изменились.

Я стою в нерешительности с туркой в руке и не знаю ни сколько ложек кофе ему насыпать, ни сколько сахара положить, ни нужно ли ему молоко.

Он тяжело вздыхает, садится на стул и говорит:

— Полторы ложки кофе и две сахара. В конце молоко.

— Хорошо.

Я варю ему кофе и спиной чувствую на себе тяжёлый взгляд. Чувство вины начинает сверлить меня еще сильнее. Ставлю перед ним кружку, кладу на стол какие-то пирожные и сажусь напротив. Мы пьём кофе в звенящей тишине. И я даже не смею поднять на него глаз.

— Кристин, — он первый прерывает затянувшееся молчание, — ты ведь понимаешь, что он никогда не уйдёт из семьи?

— Понимаю.

— И ты собираешься похоронить себя заживо? Будешь всю жизнь страдать по женатому мужчине и одна воспитывать ребёнка?

— Нет. Но и к серьезным отношениям я сейчас не готова.

— Я подожду, сколько тебе нужно времени.

Я все-таки поднимаю взгляд на его лицо.

— Егор, я не буду с тобой. Ни сейчас, ни потом.

— Но почему?

— Потому что ты не сделаешь меня счастливой. А я хочу быть счастлива. — Он тяжело вздыхает, а я продолжаю. — Давай прекратимся все это. Не приезжай, пожалуйста, больше. И не звони.