Последняя фраза меня просто прибивает к земле. Я не знаю, что ответить.

– Ань, – наклоняется ко мне Людмила Степановна и смотрит так пристально. – Ты меня боишься, что ль?"

"– Конечно, боится, ма. Ты ж орёшь, как потерпевшая.

– Тю, – взмахивает руками. – Так я ж любя, – отмахивается.

Наконец, усаживается на место, наполняет тарелку Гордея, потом берётся за мою.

– Мне немного… совсем, – смотрю на богатырскую порцию, которая приземляется передо мной.

– Ешь! – заявляет категорично женщина. – Не люблю худосочных. Одна была у нас такая, хватит! “Котлеты я не ем, в них жир”, – кривляется Людмила Степановна.

– “В картошке один крахмал и сахар”, фу! Так и хотелось ответить, это в мозгах у тебя крахмал! А у мужика нормального на одних «броколях» вся стойкость к ночным победам пропадёт.

Краснею как помидор от её непрозрачного намёка. Но ем. Всё на самом деле очень вкусное, просто мне кусок в горло не лезет из-за нервов. Но я кое-как осиливаю половину.

– Так, ну что-то поклевала, уже хорошо, – констатирует Людмила Степановна. – Откормим, – выносит вердикт.

А меня немного отпускает.

Забавная она. Простая, прямая, но хорошая.

И я не чувствую от неё враждебности или осуждения.

– Всё было очень вкусно, – улыбаюсь я первый раз свободно и искренне. – И котлеты бесподобные. Рецепт мне дадите?

– Вот, – улыбается мама Гордея в ответ. – Наша девочка, – смотрит тепло на меня, потом на сына. – Вот можно мне было сразу такую невестку привести, а?

И вот тут меня отпускает окончательно.

Прав Гордей. Против нас точно не все! И это вселяет надежду.

Глава 32.

– Так, Гордей, – командует Людмила Степановна, – а ну-ка налей нам с Анечкой по рюмашечке.

– Ой, я не пью, вообще-то… такое.

– А я что, пью, думаешь? Это лекарство от нервов. А я на тебя смотрю, и вот прям вижу, что тебе очень надо.

– Снегурка, ты с мамой лучше не спорь, – миролюбиво кивает Гордей.

И тут же наполняет красивые хрустальные рюмочки на высокой ножке крепким напитком.

– Тем более, я за рулём, а мамуле нужна компания.

– Вот, сын дело говорит. Так, Аня, давай выпьем за любовь! Давно повода достойного для такого тоста не было.

Послушно киваю, мы с Людмилой Степановной чокаемся рюмочками, она сразу выпивает, закусывает лимончиком, а я ещё сомневаюсь несколько секунд, а потом тоже опрокидываю рюмку.

Язык обжигает огненной жидкостью, но в рот мне тут же попадает кусочек лимона, заботливо подсунутым Гордеем.

– Фух, хороший коньяк, угодил, сынуля, спасибо. О, а у меня же тоже подарок есть, – спохватывается мама. – Я сейчас.

Несёт из другой комнаты тёплые шерстяные носки, явно вязанные своими руками. Орнамент на них весьма забавный, какой-то абстрактный рисунок и… сердечки.

– Ма, ты что, телеканал “Домашний” пересмотрела? – хмурится Гордей.

– Так, ты мне поумничай ещё.