Но проверять его послушность мне не даёт подскочившая в груди паника, я с диким воплем бросаюсь Гордею на руки, и он послушно подхватывает меня.

– Вот, сразу бы так, – смеётся Гордей и несёт меня в дом.

Я с опаской выглядываю из-за его плеча, вижу пса, который добродушно смотрит нам вслед и машет своим огромным белым хвостом.

В прихожей Гордей опускает меня на пол. Слышу, следом за нами входит его мама.

– Так, что тут у меня за испуганные дети? – громогласно спрашивает она.

И я сжимаюсь тут же. Дети… Ага. Я такой “ребёнок”, который спит с вашим сыном. Здрасте.

– Мама, познакомься, это Аня, – представляет Гордей.

– Аня, это моя мама, Людмила Степановна.

Киваю, выдавливая улыбку.

– Очень приятно.

– Да не трясись ты, – взмахивает руками Людмила Степановна. – Сын, ты её запугал, что ли? Или это Гром так тебя шуганул, деточка?

– Гром, – киваю я.

– Ладно, проходите. А Грома не бойся. Он дурной, но добрый. Зализать только может до смерти. Бесполезный пёс.

Я прихрамываю, опираясь на Гордея.

– Так, а чего это ты хромаешь? – тут же замечает женщина.

– Это я упала вчера, ногу ушибла.

– Ага, от меня убежать пыталась, – усмехается Гордей.

– Но от меня ж не убежишь.

– Ой, эт точно. Ты ж упёртый, баран.

– Спасибо мама.

– Да пожалуйста. Так, ты мне коньячку привёз?

– А как же.

– Отлично. Значит, сейчас знакомиться будем основательно.

Людмила Степановна усаживает нас за уже накрытый стол. Суетится, расставляя посуду. Я порываюсь помочь, но из-за ноги меня категорично отправляют не мешать. И вот я сижу как истукан, борюсь с неловкостью. Чувствую себя никчёмной и бесполезной. От нервов тереблю пуговицу на блузке.

– На, тарелки натирай, – ставит передо мной стопку Людмила Степановна.

– А то сейчас свою красивую кофточку точно порвёшь.

– Спасибо, – киваю и принимаюсь за дело.

Тайком рассматриваю маму Гордея. Она совсем не такая, как я себе представляла. Старше и проще. Думаю, она возрастом ближе к моей бабушке. Но бабуля у меня сухонькая, а Людмила Степановна – женщина в теле. Но одета современно. На ней джинсы, туника, на голове модная стрижка.

Наконец возвращается Гордей с коньяком и тортом. Садимся за стол, Людмила Степановна ставит посередине блюдо с отварным картофелем и котлетами.

– М-м-м, мамулины котлетки…, – тянется Гордей к блюду, хватает одну, за что тут же получает по рукам.

– А ну брысь, – шикает на него мать. – Ну ты посмотри на него, а? – возмущается. – Что пацаном был, котлеты руками тягал, что взрослый дылда вырос, а ума не прибавилось. Руки хоть чистые, или Грома почухал и тут же за стол сел?

– Чистые, ма, – улыбается Гордей по-мальчишески.

А мать продолжает выговор:

– Вот не верю я тебе, негодяй ты такой. Аня, не целуй его, паразита, а то мало ли чего он там от собаки поймал.