Гордей стоит уже полностью одетым у входной двери, как коршун наблюдая за всем происходящим. Мне хочется броситься ему на шею и долго благодарить, потому что я чувствую, сколько яда не выплеснула Эвелина, но он сочится из каждого её взгляда, жеста, движения так, что в квартире даже дышать тяжело.

– Я готова, – сообщаю Гордею.

– Анна, – скрипит Эвелина, – ты хорошо подумала? Я считаю, что ты сейчас поступаешь очень бестактно, бестолково, и просто некрасиво. Могла хотя бы с матерью чаю попить и спросить, как у меня дела и почему я была вынуждена вернуться в Россию.

– Мам, я вижу, что сейчас у нас не получится нормального разговора.

Извини, – пытаюсь я расстаться с ней всё же на положительной ноте. – Если ты захочешь, мы можем встретиться с тобой немного позже.

– Что ж, – кривит лицо Эвелина, – посмотрим, как скоро ты прибежишь обратно. Желаю тебе удачи во взрослой жизни, – ядовито усмехается мама.

– И тебе всего хорошего, – выдыхаю я.

Гордей подхватывает мою сумку, и мы выходим в неизвестность из квартиры, которую ещё вчера я считала своим домом…

Глава 30."

"Мы куда-то едем. Я не спрашиваю ничего, потому что мне волнительно и страшно.

Я понимаю, что только что перевернула старую страницу жизни и вступила в новую, совершенно неизведанную, и не факт что лёгкую.

Гордей хмур и напряжён. Мне даже кажется, что он уже жалеет, что забрал меня от матери. Может, он ничего такого не планировал, и я ему в тягость? Может, Эвелина права, и Гордей уже подумывает о том, чтобы помириться с женой?

Тормозим мы в итоге перед гостиницей. Конечно, это логично, но как-то… неприятно. Как будто я только что сама лишилась дома и Гордея его лишила.

– Пойдём, Снегурка, – кивает Гордей.

– Сегодня останемся здесь, чтобы неторопясь найти подходящую квартиру.

Послушно киваю. Медленно иду за Гордеем, прихрамывая на ушибленную ногу. Сегодня она болит уже значительно меньше, хоть опухоль ещё и сохранилась, и синяк приличный. Когда мы вышли из квартиры, Гордей порывался снова понести меня на руках, но я заверила его, что справлюсь самостоятельно.

Со всеми этими эмоциональными качелями я и забыла о боли, правда, сейчас нога всё же начинает неприятно дергать и тянуть, но я стараюсь не подавать вида.

Гордей снимает нам номер, несёт мою сумку с вещами.

– А у тебя ведь совсем нет вещей? – вдруг доходит до меня.

– Немного есть. Я ж после командировки дома больше не был. Чемодан со мной так и остался. Поэтому необходимый минимум у меня есть. А вообще, я планировал съездить домой, собрать вещи. Но хочу подгадать момент, чтобы на Натаху не нарваться.

– Но тебе ведь всё равно придётся с ней поговорить? – замирает внутри от неприятного чувства. Как будто я семью разбиваю и подталкиваю Гордея, как нетерпеливая любовница.

– К сожалению, да.