Эвелина фыркает, но идёт в прихожую, плотно прикрыв дверь в гостиную.

Подскакиваю к Анюте, она дрожит, как осинка. Пытаюсь обнять её, но девочка отстраняется.

– Так, – психую я, с силой прижимая её к груди, – я понимаю, ситуация дерьмовая. Но в чём я опять виноват? Я откуда знал, что нас взбодрит такая… мать? – выплёвываю, как ругательство.

Всхлипывает, но уже не вырывается. Только обречённо ревёт мне в футболку.

– Ань, ты мне скажи, мать тебе звонила?

– Т-телефон в-вчера разбился, – выдыхает рвано.

– Понятно, – вздыхаю я. – Ты хочешь остаться с ней здесь?

Отрицательно машет головой.

– Пойдёшь со мной?

– К-куда? – поднимает полные слёз глаза. У меня сжимается всё внутри от этого побитого взгляда.

– Да хрен его знает, куда. Разберёмся.

– Пойду, – обречённо выдыхает она.

И меня отпускает. Со мной моя девочка пойдёт, а значит, всё у нас будет хорошо. И никакие шлюхастые мамаши нам не помешают.

Глава 29.

Я отчаянно утыкаюсь в шею Гордея, дышу его запахом, стараюсь вернуть себе в очередной раз ушедшую из-под ног землю.

Господи, да когда же это закончится? – хочется заорать мне.

Похоже, каждый раз, как только мы сближаемся, в нашу реальность ураганом врываются какие-то неожиданные внешние силы, и все сносят подчистую.

С матерью у меня и так очень сложные натянутые отношения, а теперь мне даже страшно представить, что будет дальше.

Но оставаться с ней на одной территории я точно не хочу. Когда вошла, она успела меня поставить перед фактом, что не просто погостить приехала, а планирует остаться в России надолго, так как с её французом у неё случился разлад.

– Мне нужно собрать вещи, – произношу тихо.

– Вперёд, – кивает Гордей."

"Но сам и не думает меня выпускать из объятий, будто чувствуя, что мне просто необходимо зарядиться от него энергией, как от батарейки.

Но наш интим нарушает вернувшаяся Эвелина.

Мамой, кстати, я называть её не слишком привыкла. Родной она мне так и не стала.

Сейчас я просто издалека чувствую её облучающий радиацией взгляд.

– Наталья ушла, – сообщает ледяным тоном. – А теперь я хочу поговорить с дочерью, – режет, не хуже ножа. – Наедине, – добавляет весомо.

Меня прошивает неприятной дрожью от одной мысли, что я услышу, как только мы останемся одни.

Гордей мимолётным взглядом тут же считывает мои чувства, он чётко видит, что этого разговора я не хочу.

И я безумно благодарна ему за защиту. Он всем видом показывает, что не собирается меня отдавать на съедение кобры-мамы, выходит вперёд, задвигая меня за спину.

– Эвелина, – начинает он давяще, – если ты хочешь прочитать лекцию дочери о том, как некрасиво спать с женатыми мужиками, что она разбивает прекрасную семью твоей подруги, или ещё какую-либо подобную чушь, то я уверен, она обойдётся без этой бесполезной информации.