Какая же она маленькая. Кожа такая тонкая, вся светится.

Прости, малышка. Прости, что не смогла доносить тебя. Прости, что сейчас тебе приходится лежать здесь одной, в далеке от мамы.

Прости, что не могу кормить тебя своим молоком, потому что его нет.

За всё прости..

— Девочка у вас красавица и сильная. — раздаётся сзади голос медсестры.

— Для семимесячной с хорошими данными родилась и сейчас вес хорошо набирает. Через пару недель, даст бог, в палату переведут.

— Да, она красавица, — улыбаюсь я.

Сердцу в груди не хватает места.

Огромный шар разрастается внутри меня, прорываясь наружу.

Разве, можно так любить?

Мне кричать хочется от счастья. Эти чувства сильнее меня. Они перекрывают всё плохое. Оставляют его позади.

Теперь точно всё будет хорошо. Главное она у меня есть. Наша дочь. Наша победа. Наша Виктория.

Хочу достать руку, но в этот момент малышка открывает глаза и сжимает мой палец своей ладошкой.

Смотрит мне в душу, не моргая.

Околдовывает, наполняет жизнь светом.

— Ну, всё мамочка. На сегодня хватит. Малышке кушать пора, да и вам пока долго на ногах находиться нельзя.

— Ещё минуточку, — умоляю я, хотя понимаю, что медсестра права.

С трудом отлипаю от дочери и возвращаюсь в палату.

Больше всего, сейчас, мне хочется, разделить это счастье с Сашей.

Ничего. Я подожду. Я его всю жизнь ждать готова. И, я знаю, что скоро он ко мне вернётся. Ко мне и к нашей дочери…

Глава 52

— Вот так, моя хорошая, — приговариваю я, перекладывая дочь в кроватку. Она только поела и сразу же уснула, посасывая нижнюю губу. Соску моя дочь брать категорически отказалась, но прекрасно засыпала и без неё.

Мы провели в больнице почти месяц, а два дня назад нас выписали домой.

— Она красавица, правда? — улыбаюсь, поглаживая маленькую, розовую щечку и гляжу на свекровь.

— На са-шу по-хо-жа, — тихо отвечает Инесса Павловна, а в глазах её блестят слезы.

Мы до последнего скрывали от неё произошедшее на росписи.

Я боялась, что инсульт может повторится и свекровь не переживёт такого потрясения.

А, вчера я ей во всём призналась, правда пришлось чуть-чуть соврать.

Я сказала, что Сашу скоро выпишут, что он идёт на поправку, хотя на самом деле никаких изменений нет. Он в коме. Состояние стабильно тяжёлое и врачи не дают никаких гарантий.

— Да, Викуля, вылитая Саша, — с трудом сдерживая слезы, шепчу я.

Мне нельзя плакать. Я должна быть сильной. Ради дочери, ради свекрови. Пока Саша в больнице, я должна о них позаботиться.

Включаю радионяню и вывожу свекровь на коляске на кухню.

Речь к Инессе Павловне потихоньку возвращается, но ходить она уже никогда не сможет.

— Попьем чая я тортик ваш любимый купила, — приговариваю я, завария мятный чай.

Самой бы тоже поесть не мешало, потому что, боюсь, меня скоро ветром сдует.