— Это когда маг сливается со своей стихией, становится с ней единым целым. Но подробностей нам не рассказывали — говорили, узнаем, когда придёт время.

— Всё несколько сложнее, — пояснил я, объезжая выступающий из земли корень. — Представь, что твоё тело перестаёт быть человеческим. Кровь превращается в воду, кости — в лёд, а разум растекается по стихии. И в этом состоянии нужно удержать себя, не потеряться окончательно.

«Ага, и ещё молиться всем богам, чтобы какой-нибудь умник не решил в это время по тебе постучать молотком! — встрял ворон. — Знаешь, сколько магов превратилось в милые статуи для парков? Подсказка: много!»

Гидромантка побледнела.

— Звучит… жутковато. А если у мага несколько стихий?

— Тогда задача усложняется многократно, — кивнул я. — Нужно слиться с каждой в равной пропорции. Малейший перекос — и можешь навсегда потерять связь с одной из них. Или хуже — разорвёт на части противоборство стихий.

«Вот! Вот! — заголосил ворон. — Наконец-то ты говоришь что-то разумное! Может, передумаешь? Я не хочу искать нового хозяина! Ты хоть знаешь, как сложно найти того, кто будет давать солёные орешки И кристаллы Эссенции?»

«Не волнуйся, старый ворчун — мысленно ответил я. — Твои орешки в безопасности. И моя жизнь тоже».

Белозёрова дёрнула на себя поводья, схватив меня за рукав.

— Постой! У тебя же камень и металл! Это значит… О боги, Прохор, может, не стоит? Я слышала истории — треть магов не выдерживает обычного погружения, а с двумя стихиями…

«Слушай девчонку! — взвыла птица. — Хоть кто-то здесь мыслит здраво! Треть, говорит она. Ха! Это официальная статистика, а сколько их просто пропало без вести, а, приятель?»

«А сколько из них имело ворона-паникёра, отвлекающего во время ритуала?»

Голос девушки дрожал от волнения. Я мягко высвободил руку и продолжил движение.

— Полина, поверь, я знаю, что делаю.

«Ну, ну… — проворчал Скальд. — Все так говорят перед тем, как сделать глупость эпических масштабов. „Я знаю, что делаю“ — знаменитые последние слова!»

Глава 15

И это была чистая правда. Я уже проходил это испытание много лет назад, когда впервые касался истинной силы. Тогда это было откровением, прорывом. Сейчас — лишь возвращением к привычному состоянию.

— В академии рассказывали про мага, который застрял в погружении, — Полина не унималась, догоняя меня. — Его тело окаменело, а разум так и остался размазанным по горным породам. Говорят, иногда в тех скалах слышны его стоны…

— Басни для первокурсников, — отмахнулся я. — Настоящие опасности другие — потеря контроля, неправильный выход из состояния, попытка захватить больше, чем способен удержать. Но всё это не про меня.