Лица старост становились всё серьёзнее, но я продолжал:

— Натуральный оброк — либо часть урожая, либо ремесленные изделия, либо эквивалентная сумма в деньгах. Сбор и поставка особых ресурсов — Реликтов, Эссенции.

Ерофей нахмурился, но я, не обращая на это внимания, закончил:

— Сообщение о подозрительных чужаках и необычных событиях. И самое важное — направление ко мне детей с магическими способностями для их дальнейшего обучения. Выявление таких детей будет осуществляться нашими силами.

Наступила тишина. Старосты обдумывали услышанное, явно взвешивая выгоды и затраты.

— Нам твоя защита только сейчас нужна, воевода, — наконец произнёс Мирон, поглаживая седую бороду. — Переждём Гон и сами потом как-нибудь справимся.

Я покачал головой:

— Хлеб год растят, да час едят. На то она и защита в критической ситуации, что, если новая угроза случится, вы опять ко мне прибежите. Хотите защиты и помощи, придётся чем-то поступиться.

— Мудро говорит, — неожиданно вмешалась Марфа, делая шаг вперёд. — Мы уже присоединились к Угрюму… то есть к Угрюмихе, — она смутилась, поймав мой взгляд. — И знаете, он держит слово. Наши деревни — Дербыши, Анфимовка, Овечкино — теперь все под его рукой. И живём лучше, чем когда-либо.

— Правду говорит, — поддержал её Тихон, хотя и недовольно морщился. — Поначалу я сам сомневался, но… — он кивнул в мою сторону, — воевода предлагает честную сделку.

Я заметил, как переглядывались старосты приезжих деревень, видел их сомнения. Вместо того чтобы давить дальше, я решил сменить тактику:

— Давайте я покажу вам Угрюм, — предложил я, делая широкий приглашающий жест. — Сами увидите, как мы живём. А потом решите.

Облегчение на их лицах подсказало мне, что это был правильный ход. Отсрочка в принятии решения позволяла им сохранить лицо и не выглядеть слишком сговорчивыми.

Пока мы направлялись от центральной площади к жилым кварталам, я размышлял о своих мотивах. Зачем мне нужны эти деревни с их истощёнными ресурсами и напуганными жителями? Лишние рты во время Гона, дополнительная нагрузка на и без того напряжённую инфраструктуру острога…

Я делал это не из благотворительности. В этом мире, раздробленном и опасном, прямое нарушение власти князя привело бы лишь к бессмысленному конфликту. Вместо этого я выстраивал фактическую власть через систему перекрывающихся обязательств и взаимовыгодных соглашений.

Угроза Гона становилась моим оправданием для расширения влияния. Я предлагал защиту, которую отдалённый князь не мог обеспечить. Это постепенно трансформировало формальное подчинение деревень Владимирскому князю в фактическую лояльность мне.