— Я осматриваю пациента с непонятными симптомами, а она сразу говорит: «Доктор, он скрывает боль здесь» или «Он боится сказать о том, что у него одышка по ночам!» Это же чудо! Божественный подарок для врача!

Похоже, итальянец ожидал от девушки почти возможностей телепата, но это было бы преувеличением её дара.

Я видел, как растерянность на лице Анфисы постепенно сменяется интересом. Энтузиазм доктора был заразителен.

— Вы правда думаете, что я могу быть полезна? — робко спросила она.

— Полезна? — итальянец схватился за сердце театральным жестом.

— Вы будете бесценна, cara mia! Бесценна! Я двадцать лет лечу людей и знаю, о чём говорю!

Затем он внезапно посерьёзнел и мягко взял её за руку:

— Послушайте, Анфиса. Медицина — это не только скальпель и зелья. Это ещё и умение понять пациента, найти к нему подход. С вашим Талантом вы можете стать великолепной целительницей. Я научу вас всему, что знаю сам.

Я заметил, как в глазах девушки загорелся огонёк надежды. Она выпрямилась, словно сбросив часть тяжести с плеч.

— Я… я хотела бы попробовать, — тихо, но твёрдо сказала она.

— Magnifico! — Альбинони снова перешёл на повышенные тона. — Начнём прямо сейчас! У нас семь пациентов, и вы поможете мне с обходом! Я покажу вам, как делать перевязки, готовить настои, как правильно общаться с больными!

Он уже потянул Анфису к стойке с медикаментами, продолжая тараторить о всех чудесах медицины, которым собирался её обучить. Я с улыбкой наблюдал эту сцену, понимая, что моё присутствие уже излишне.

Выходя из лазарета, я испытывал странное чувство удовлетворения. Порой самые ценные возможности открываются в самых неожиданных местах.

Талант, который принёс Анфисе столько страданий, теперь мог стать источником помощи для многих. А эмоциональный итальянский доктор нашёл хорошенькую помощницу, о которой давно мечтал.

Остаток дня я провёл, разбирая накопившиеся дела, тренируя Егора и изучая пулемёт. Вдобавок, сведения, полученные от разведчиков были неутешительными — количество Бездушных вокруг Угрюма медленно, но верно увеличивалось. Признаки приближающегося Гона становились всё очевиднее.

Уснул я поздно, с головой, полной тревожных мыслей о предстоящих испытаниях.

Однако даже в самые мрачные времена утро всегда приносит свежий взгляд на проблемы.

Солнечные лучи только-только начали пробиваться сквозь щели в ставнях, когда в дверь моей комнаты настойчиво постучали. Я уже не спал, изучая информацию в Эфирнете, но был удивлён столь ранним визитом.

— Войдите, — отозвался я, откладывая бумаги.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Василиса — удивительно бодрая для раннего часа.