Точнее, не пела, она эту песню дарила, даже руку держала так, будто протягивает в ней что-то. Арсен прикрыл глаза и замер. Забытые ощущения прорывались из-за тех заслонок, которые он давно поставил внутри и запер за ними все, что когда-то делало его живым.

Он забыл о чувствах, которые были доступны простым смертным и казались совсем лишними для таких небожителей как он  — радость, счастье, любовь и даже ненависть. Он был уверен, что избавился от них давно и навеки, а теперь они грозились вырваться изнутри и затопить его по самые краешки.

— Довольно,  — жестко приказал, и Эва осеклась, замолчала, выключая телефон.

На миг установилась неловкая тишина.

— Мечты должны сбываться, Эвангелина, даже несбыточные. Ты сможешь поехать в Париж, — сказал Ямпольский, поднимая голову и глядя на нее тяжелым взглядом. И снова охренел, понимая, что ничего не может прочесть по лицу девушки. Ее глаза были как тихая гладь озера с лунной дорожкой. Темный омут. Ничего…

Арсен привык щелкать людей как переспелые орехи, он слету мог вычислить слабое место каждой человеческой особи, он с полпинка понимал, как подчинить их волю, а здесь впервые чувствовал себя безоружным. И перед кем? Перед девчонкой, едва разменявшей два десятка лет? Арсен сдержал охвативший его гнев, но факт оставался фактом — защиту, которую выставила перед собой Эвангелина, не мог пробить его самый проницательный взгляд.

Ямпольский весь подобрался, впервые за многие годы ему попался такой экземпляр, он бы даже назвал ее достойным соперником, если бы она не была так молода.

— Ты сможешь поехать в Париж, Эва,  — повторил Арсен, наклонившись вперед, — если станешь финалисткой конкурса красоты.

— Я? Конкурса красоты?  — она вскинулась как ужаленная.  — Разве я подхожу?

— Что ты выдумал, Арсен, — забеспокоился Навроцкий,  — Эву нельзя на конкурс, у нее проекты, она мой ведущий фотограф.

— Найдешь себе другого.

— Но,  — Эва беспомощно оглянулась,  — там нужны платья, даже несколько, для конкурсов. У меня есть, два, только вряд ли они подойдут…

— Встань ровно,  — Арсен достал телефон и включил камеру,  — какой у тебя рост?

— Метр семьдесят четыре.

— Отлично,  — он сделал несколько снимков опешившей Эвы и нажал «отправить».

— Платья будут, — сообщил он, — мой знакомый займется. Он известный кутюрье, ты останешься довольна. Как твоя фамилия? — он взял ручку и посмотрел на Эву.

— Казаринова,  — ответила та и облизнула губы. Наверное, пересохли от волнения, и Арсену это тоже понравилось.

— Хорошо, иди, Эва, — кивком головы отпустил ее Ямпольский.

Взял список, дописал внизу от руки: «Эвангелина Казаринова».