— Разве их может быть много?

— Как минимум две, несбыточная и приземленная.

— Поделишься?  — ему вдруг стало в самом деле интересно.

— Несбыточной нет конечно,  — усмехнулась Эва.

— А приземленной?

— Париж,  — ответила она очень быстро.

— Завтрак с видом на Эйфелеву башню? Кофе с круассаном? — скептически выгнул бровь Арсен.

— Можно и кофе с круассаном,  — улыбнулась девушка, и в этой улыбке не было ни манерности, ни жеманства, — а потом Лувр, Версаль, музей Орсе и Пер-Лашез.

— Музей Орсе? Правда? — изумление Ямпольского было неподдельным. — И что ты там будешь делать?

— Дышать,  — после небольшой заминки ответила Эвангелина, — и смотреть. Я немного говорю по-французски, так что можно воспользоваться услугами экскурсовода.

— И ты  сумеешь отличить Моне от Мане? — недоверчиво уточнил Арсен.

— Это что, два разных мужика? — влез Навроцкий. — Серьезно?

— Мане — люди, Моне — пятна, — хором сказали Эва с Ямпольским, она повернулась к нему и прыснула в ладонь. А Арсен просто охренел.

— Ладно музеи, но Пер-Лашез! Что интересного может быть там для такой юной девушки? — продолжил он, и тут снова влез Борис.

— Что такое Пер-Лашез? Театр?

— Это кладбище, Боря,  — объяснил Арсен, и Навроцкий ошарашенно потер лоб.

— Эпическая сила… В самом деле, Эвочка, что тебе делать на кладбище? Мне кажется, рановато,  — развернулся он к девушке.

— Это не обычное кладбище, Борис Альбертович, — Эва засмеялась, она смеялась открыто и заразительно, Ямпольский следил за ней исподлобья, — а некрополь.

— В смысле, без могилок, что ли?

— Там усыпальницы, склепы, колумбарии, — объясняла Эва, а Арсен думал, его мысли принимали определенные очертания и уже складывались в четкий план, — для парижан это как парк.

— Какой парк на кладбище, прости Господи? — непонимающе переспросил Борис.  — Надо же, сколько приходилось бывать в Париже, ни разу там не был. У меня София по этой части, и в театры меня водит, и в музеи. А вот на кладбище ни разу не отвела.

— Так съезди, Борис Альбертович, наведи шороху, присмотрись к соседям,  — сказал Арсен и спросил Эву в лоб:  — Ты караоке петь любишь?

Глава 9

Она недоуменно пожала плечами и посмотрела на Навроцкого, словно ища поддержку. Борис, начиная догадываться, вперил хищный взгляд в Ямпольского, но того уже было не остановить."

"— Спой то, что тебе нравится, Эва. Можешь без музыки.

Эвангелина подумала, достала телефон, полистала экран и положила телефон перед собой.

— Я не помню текст наизусть,  — сказала, будто извиняясь.

Comme une pierre que l’on jetteDans l’eau vive d’un ruisseau…[2]Ее голос был недостаточно сильным, а французский далеко не идеальным, но она пела с приятной хрипотцой, копируя Фриду Боккара, и от этого ее прононс казался почти парижским.