Да вы что, мать его, издеваетесь, что ли? Свадьба?

Чёр-р-р-р-рт!

Вот это наворотил себе проблем выше, чем гора Митридат. Надо было правду деду сказать, сразу, ещё перед приездом сюда, и ничего бы не было: ни тупых вопросов, ни ожиданий.

А теперь? Получается, если я потом скажу, что мы с Куколкой расстались, это я не просто девушку бросил, а невесту? То есть, как Камилла, по сволочному поступил?

– Бабушка, мы пока не определились и, если честно, не планировали. – Она хочет спросить, но я продолжаю: – Как только всё точно будет известно, ты узнаешь первая, после деда, конечно.

Кажется, ответ удовлетворил. Вроде пообещал, но ничего конкретного не сказал ей. Сам себе закрутил.

– Дед, а Варя где? – пробегаюсь взглядом по залу, не вижу её.

– На террасу вышла подышать. – Дед указывает направление. – У вас обоих, видимо, проблемы со свежим воздухом.

Двигаюсь на террасу. Открываю стеклянную дверь, привыкая к полумраку. Слышу голос Камиллы, врывающийся в моё сознание.

– Он будет моим. Всё равно будет моим. Не сейчас, так позже, но всё равно будет со мной! – кричит, видимо, на Варю.

– Пять лет прошло. Он давно бы уже был с тобой, если бы была возможность что-то исправить.

Варя отвечает спокойно, совершенно. Нет эмоций в голосе, словно она разговаривает с провинившимся ребёнком, объясняя его плохое поведение.

– Ты не знаешь, что я для него значила. Он простит, вот увидишь! Обязательно простит!

– Ты его предала. Есть поступки, которые не прощаются, есть слова, которые не забываются никогда, и они, будто запись на повторе, снова и снова всплывают в памяти, оголяя и поднимая боль и обиду, словно муть со дна моря. И как бы ты ни любил человека, каким бы смыслом своего существования ни считал – невозможно простить.

Потому что это не прощение, а лишь иллюзия того, что можно снова вернуться к началу и всё будет как прежде. Не будет. Никогда.

Сглатываю. Варя говорит, а я мысленно ей благодарен. Всё это я хотел сказать Камилле тогда, всё это сидит во мне глубоко-глубоко и не даёт идти дальше, тормозит на месте воспоминаниями, обидой, прежде всего на самого себя.

Первый год после расставания снова и снова всплывала фраза Камиллы, сказанная в тот день: «Это вышло случайно…». Случайно не приехала на никях, случайно встретила Рустама, случайно с ним трахнулась.

Совершенно случайно.

А ещё я понимаю, что Варя говорит Камилле обо мне, но имеет ввиду и себя. Это и её чувства, и её последствия предательства, и её мысли на повторе.

– Ты никогда не сможешь меня заменить. Никогда не сможешь стать мной. – Камилла в бешенстве, в таком, в котором обычно пребывал я рядом с ней.

– Стесняюсь спросить, а стать тобой – это стать мразью?

Да, девочка, жги. Именно так, именно такими словами, именно ей. Скажи ей всё, что я так и не нашёл в себе сил сказать.