И мужчина решился в последний раз испытать судьбу…

В этот раз он не собирался быть любезным и вести речи о природе и погоде, решил сразу сделать заманчивое предложение девушке, чье скромное одеяние и потерянный вид, просто кричали о нехватке средств.

Вот только она его удивила, не обиделась, не стушевалась, а ответила ему в той же манере. Наверное, он уже тогда почувствовал с ней связь. Словно знал ее всю свою жизнь. И не важно, что она выглядела, как человек, причем не самый привлекательный. Для него она была совершенна, словно он мог заглянуть под личину и увидеть ее настоящую.

От него не укрылся ее взрывной характер, который она неумело прятала под маской скромности и застенчивости…только не с ним.

С ним, она была настоящей.

Еще тогда, на постоялом дворе он решил, что, как бы не сложилось с его планом, он поможет ей всем, чем сможет. А все те открытия, что он обнаружил после, лишь подтверждали его предположения.

Остаточный магический фон, который он впервые почувствовал, когда пришел за девушкой в ее комнату на постоялом дворе и который появлялся повсюду, где бывала Эледа. Ее знание языка суров, которое удивило саму девушку.

Все те совпадения, которые поразили его родителей, стоило им узнать о ее жизни…

Пусть она сама не верит, но он точно знает, что Эледа, та самая потерянная дочь Туриеля и его сестра.

Жестокое высказывание Эледы в сторону дяди и Рода, во время их прогулки по парку, разозлили мужчину. Он никогда не понимал поступка Сатии или просто не задумывался, о его причине. Всегда привыкший поддерживать родную кровь, он не сомневался в любви Туриеля к супруге."

"В грубо брошенных обвинениях девушки, он, как ни странно, узрел зерно истины.

Если Эледа права и Туриель действительно шантажом заставил Сатию пройти с ним обряд, тогда ее побег более, чем понятен. Он не успел сказать об этом девушке…

Когда она поведала ему о своей болезни, он не то, чтобы не поверил, просто не мог понять, ведь на ее ауре не было ни одной червоточины. И лишь теперь убедился…

Мужчина сидел на краю кровати, с тревогой следя за метавшейся в бреду девушкой. Все, что он мог, держать ее за руку. Успев уже пожалеть о том, что так поспешно пообещал не приводить к ней лекаря.

Он понимал, Эледа неспроста отправилась в Капур, значит, лекари просто не в силах ей помочь, потому она и отказалась от осмотра.

Но сейчас беспомощность перед ее болезнью злила его. Ей нужна его помощь, но он не знает, что можно для нее сделать, чтобы облегчить страдания.

Он снова почувствовал чужую магию, понимая, что в покоях появился «третий». Но ему было не до того. Девушка перестала метаться и неожиданно замерла. С ее и так бледного лица, сошли последние краски, а рука стала заметно холоднее, хотя секунду назад, просто горела огнем.