– Всем привет! С Новым годом! – произнесла она вполне добродушно и даже махнула рукой.

– Привет! – донеслось ей нестройное в ответ, после чего я сразу отвернул от девушки экран и снова завладел вниманием всех собравшихся, женская часть которого уже шушукалась. – …Видели?… Красотка, да?… А ты говорила, что Пашка совсем спился…

– Ну, что ж, – кашлянул Генка так, чтобы все поняли, что пора бы заткнуться и обсудить меня и мою гостью, когда камера будет отключена. – Не будем вам мешать. Еще раз с Новым годом. Счастья там… вам. И еще раз привет. Завтра вечером приедем за вами и заберем на шашлыки. Не расходитесь!

– Ага, привет, – бросил я и отключил звонок. Швырнул телефон на стол и смял веки кончиками пальцев, тяжело вздохнув. – Идиоты.

– А мне показались очень даже милыми.

– Сколько там до курантов осталось? – спросила София.

Помыв разделочные доски и ножи, оставила их на сушилке подле раковины.

Глянул на свой телефон, лежащий на столе среди тарелок с простой новогодней закуской.

– Чуть больше двух часов.

– Как время летит, – произнесла девушка задумчиво и, выключив поток воды из крана, обтерла насухо руки полотенцем. Пробежалась пальцами по волосам, которые долго не держались собранными в жгуте, сколько бы она его не крутила, и, скрестив руки на груди, неспешно подошла к окну и улыбнулась. – Кто-то в городе не дотерпел и уже стреляет салютом.

– Наверное тот, у кого шампанское открылось раньше всех.

– Или что покрепче.

– Или так, – качнул головой и понял, что в доме стало подозрительно тихо. – А где псы?

– Спят в прихожке, – ответила София, не глядя в мою сторону. Вздохнув, подалась вперед и оперлась локтями о подоконник. – Ты здесь куришь?

Сначала нахмурился, не поняв, с чего вдруг такой вопрос, а затем вспомнил, что на подоконнике стоит пепельница.

– Сейчас стал гораздо реже. Не всегда хочется со сломанной ногой на костылях тащиться к кухонному окну.

– Видишь? – посмотрела на меня девушка смеясь. – Минздрав тебя предупреждал? Допрыгался? – многозначительным взглядом указала на мою ногу.

– Минздрав угрожал мне импотенцией. О поломанных ногах на пачках сигарет не было ни слова.

– Он начал издалека.

– Предупредительный в ногу? – усмехнулся я.

– Кокетничает, – состроила София комичную рожицу, а-ля роковуха. – А ромашка здесь, потому что в душе ты романтик? – показала она цветок, который выглядел подвядшим. – Давно лежит, похоже.

– Давненько.

Не стал уточнять, что ромашку эту я притащил с кладбища, с могилы жены и до сих пор не нашел ей применения и смысла, ровно так же, как не смог её выкинуть, хотя окно открыть проще простого.

Покрутив в руке цветок, София о чем-то крепко задумалась.