Между тонкими бровями залегла морщинка, но плавно разгладилась, когда красивых губ коснулась легкая улыбка. Аккуратно вернув цветок обратно на подоконник, девушка коснулась своего запястья правой руки и расстегнула самый широкий из браслетов.

Внутренне напрягся. Не думал я, что вид безобидной ромашки подтолкнет к воспоминаниям, о которых у нее полно очевидных человеческому глазу шрамов.

– Смотри, – подошла она ко мне и показала запястье так, будто хотела показать часы. – Тоже ромашка. И тоже выглядит не очень.

– Ну, да, – выдохнул я расслабленно, разглядывая мелкую сине-зеленую ромашку на ее запястье. – Будто ты сидела.

Девушка в ответ лишь тихо рассмеялась. Вернулась к подоконнику и снова надела широкий браслет на запястье.

– Это был две тысячи седьмой. Мы выживала как могли, – подперев бедром подоконник, София мечтательно посмотрела прямо перед собой.

– Гот или эмо?

– А ты как думаешь?

– Эмо? – предположил я, и услышал, как девушка в ответ почти оскорбленно фыркнула.

– Поверхностно мыслишь. Я была готов. Самым робким готом из всех готов?

– Почему? Носила белое?

– Ни разу не была на кладбище. Не участвовала ни в одном (пальцы-кавычки) ритуале, потому что весь этот бред должен был происходить непременно в полночь и непременно на кладбище на какой-нибудь свежей или очень старой могиле. Жуть, в общем. Так что приходилось прикрываться тем, что у меня очень строгие родители, но «я мысленно с вами, ребята! Вот вам клок моих волос и кровь девственница!» – потрясла она кулаками в воздухе.

– И все равно продолжала быть готом, не участвуя в их главной развлекухе?

– Мне нравился образ. Типа, я вся такая в черном, загадка, ведьма и чуть-чуть не из этого мира. Мне казалось, что это круто.

– А как ромашка связана с готами? Разве там не пентаграмма какая-нибудь должна быть или что-то типа того?"

"– Должна быть, – потерла София браслет над тем место, где была тату ромашки. – Но я же загадка и не с этой планеты, – нарочито деловито произнесла она, стрельнув на меня хитрым взглядом. – Поэтому я придумала себе ужасно красивую и ужасно загадочную историю о том, что это не просто ромашка, а талисман, с которым даже после смерти я смогу еще целые сутки ходить по этой планете как живая. Лепестка-то у моей ромашки двадцать четыре, как и часов в сутках.

– Зачем тебе после смерти понадобились ещё сутки?

– Не знаю, – повела девушка узкими плечами, и улыбка ее стремительно померкла. – Наверное, я тогда подумала о том, что смерть придет внезапно, а я даже извиниться ни перед кем не успею, или сказать что-то. Вот и придумала себе такое оконце из того мира, как дополнительный шанс, чтобы обо мне плохо не думали, когда меня не станет.