А ты обещай, что встретишь и выслушаешь, — Хвич схватил меня за локоть и нетерпеливо потребовал: — Обещай!

— Хорошо, — я снова обняла фамильяров, прижала к себе: — Обещаю.

Мы проговорили еще около получаса. В основном о питомнике, о том, как мне все обрадуются, и о каких-то поющих пещерах, куда Хвич с Мишем меня непременно сводят. А потом горгул строго объявил, что пора спать, и приятели, попрощавшись, направились к окну.

Хвич ушел первым, а Мишь неожиданно задержался, взял меня за руку, заглянул в глаза.

— Тэйн хороший. Верена нет. Тэйн да. Ты... Он...

Не договорил, махнул лапой и тоже исчез в обступившей башню густой темноте…

***

Завтракали мы все в той же маленькой столовой и опять в полном одиночестве.

Как мама ни старалась это скрыть, я заметила, что ее расстроило отсутствие Неда. Вслух она, разумеется, ничего не сказала, а вот я не сдержалась, спросила у накрывавшей на стол служанки:

— А лорд Эвераш к нам присоединится?

Бокал, который подносила к губам мама, дрогнул в ее пальцах.

— Хозяин уже поел, — последовал быстрый ответ. — Он всегда завтракает очень рано и сразу же идет в питомник.

Хм.

.. Завтракает рано? Однако накануне он дождался меня, а сегодня почему-то не пожелал задержаться.

Мама аккуратно... слишком аккуратно поставила бокал на место и молча склонилась над тарелкой. Ох, чем бы ни закончился их вчерашний разговор, чувствую, родителям нелегко придется.

Видимо, Кронерд все-таки никуда не уходил, а просто дал нам возможность подольше побыть вдвоем, собраться с мыслями. Не успели мы покончить с десертом, как на пороге бесшумно возник управляющий.

— Лорд Эвераш ждет вас в своем кабинете, леди, — торжественно объявил он.

— Разумеется, если у вас нет других планов.

Последняя фраза являлась, скорее, данью вежливости. Ну, какие планы, если мы ничего здесь пока не знаем? Но, на всякий случай, я тут же поспешно согласилась, пока маме не пришло в голову возразить.

Шартел провел нас одной из теневых троп.

Потом был коридор, полукруглая тенистая терраса, еще коридор и, наконец, просторная, залитая светом комната с книжными шкафами от пола до потолка и огромным письменным столом у широкого окна.

Отец встретил нас в дверях.

— Гестина, Элис, рад видеть.

Тепло улыбнулся мне и, склонившись, прижался губами к маминым пальцам.

Обычная формальность, к которой ее светлость давно привыкла. Сколько раз ей целовали руки на приемах, балах, званых вечерах? А мама вдруг смутилась, покраснела, стремительно и густо как молоденькая девушка. Порозовели не только щеки — лоб подбородок, даже шея. Удивительно.

С ли Нордом мама всегда держалась невозмутимо и безукоризненно ровно, с посторонними — тем более. Да я вообще никогда не видела, чтобы она вот так терялась в присутствии мужчин.