Если бы сюда сейчас явился весь совет в полном составе во главе с разъяренным Тэйном — даже он не смог бы оторвать меня от Айтона.

Сильные ладони скользнули вдоль моих рук, вызывая колкий озноб, сомкнулись за спиной, и я почувствовала осторожное, почти невесомое прикосновение горячих губ к моим волосам.

Еще одно.

И еще…

Поцелуи, поначалу легкие, еле уловимые, становились все лихорадочней, требовательнее, уверенней.

Лоб, глаза, щеки…

Губы Айтона скользнули к моему виску

— Не могу без тебя, найтири, — хрипло пробормотал он. Чуть прихватил зубами пылающую от жара кожу.

Вроде бы и не признание в любви, но от этих слов я окончательно лишилась рассудка.

Колени подогнулись, сердце гулко забилось, заглушая громким стуком все остальные звуки, а внутренний источник засиял так, что в груди стало больно и сладко. Неожиданно для самой себя я впилась пальцами в его плечи и сдавленно застонала.

Айтон слегка отстранился, поймал мой взгляд и повторил, тихо и очень серьезно:

— Больше не смогу. Никогда…

Облизнула внезапно пересохшие губы.

Мужчина не договорил, коротко пробормотал что-то непонятное и приник к моему рту, с силой прижимая меня к себе, почти вдавливая пальцы в горячую кожу.

Я с готовностью прильнула к нему, позволяя нашим телам стать единым целым и не менее жадно отвечая на поцелуй. Лишь все крепче и крепче стискивала его плечи, словно боялась утонуть в том вихре эмоций, что буквально захлестнули меня. Заставляя забыть обо всем. Доводя до грани безумия.

Айтон оторвался от моих губ первым. Уткнулся раскаленным лбом в мой лоб. Шепнул, обжигая кожу горячим неровным дыханием:

— Мы уедем отсюда… Далеко-далеко… Я сделаю все, чтобы это случилось как можно быстрее…

Его слова окатили меня ледяным душем, и я мгновенно пришла в себя.

Айтон не знает, кто я. До сих пор не знает. И это нехорошо… Нечестно.

С трудом заставив себя оторвать ладони от его тела, выскользнула из крепких объятий.

— Айт, я должна тебе кое-что сказать.

Словно не слыша, он снова потянулся ко мне, и я торопливо отступила на несколько шагов.

— Это важно. Очень.

Что бы там Эвераши дальше ни планировали, я не намерена больше молчать. Открыть всю правду, здесь и сейчас, не оскорбляя Айтона и дальше недоверием — так будет правильно.

Только так. Надеюсь, отец меня простит.

Мужчина нахмурился, напрягся натянутой струной, напряженно всматриваясь в мое лицо. Судя по всему, он ожидал если не очередных тревожных известий, то чего-то крайне неприятного для себя.

— Айт, я…

Как же тяжело говорить, особенно под этим хмурым вопросительным взглядом.

Перевела дух, решительно сняла с шеи экранирующий амулет и замерла, стиснув в кулаке ненужный уже артефакт.

Поймет или нет?

Понял…

Произнес медленно, тяжело роняя каждое слово.