— Точная копия своей матери-варрийки.

Он неприязненно покосился на маму.

— Отец, — нахмурившись, резко осадил его Кронерд.

Ноздри его гневно затрепетали, а подбородок угрожающе выдвинулся вперед.

Тем временем мама неторопливо проглотила последнюю капельку десерта, отложила ложку, грациозно выпрямилась, расправила плечи и только после этого посмотрела на Дивена. Оценивающе так. Свысока. Не представляю, как у нее это получилось, если учесть, что, даже сидя, невысокая Гестина была намного ниже любого из алхоров.

— Я вам не нравлюсь, лорд Эвераш? — вопросила она с поистине королевским величием.

— Боюсь, это взаимно, вы тоже не вызвали во мне мгновенной симпатии. Но дочь мою попрошу не трогать. Мы к вам в родственники не навязываемся.

— Уже… — пробормотал Дивен и скривился так, словно собирался улыбнуться, но в последний момент передумал. — Я…

— На самом деле, он восхищен, — грохнул на всю столовую Ранглот, бесцеремонно перебивая своего неприветливого отпрыска. — Но умело это скрывает.

Прадед наклонился над столом, откровенно изучая маму. Удивительно, но она не смутилась, ответила ему таким же прямым, острым взглядом.

И Ранглоту, судя по одобрительному смешку, это понравилось.

— Гордая, умная, дерзкая, яркая, подстать пламени, что пылает внутри. Щедро одаренный Сахтаром маг-стихийник. Мать будущей Хозяйки. И просто красивая женщина, — заключил он удовлетворенно. — Не то, что снулая рыбина Беласта, которая только и умела, что ныть и жаловаться. Как ты можешь не нравиться, девочка? Поверь, мы оба от тебя в полном восторге. Но мой сын не умеет признавать ошибки, так что извинений вы от него не дождетесь. Ден скорее умрет, чем согласится, что не прав.

В этом, увы, его слабость.

— Отец… — возмущенно начал Дивен.

— Помолчи, — даже не повернувшись в его сторону, отрезал Ранглот. И такая несокрушимая сила прозвучала в его голосе, что ослушаться было совершенно невозможно.

Пусть он уже не считался Хозяином, но старшим Эверашем все еще оставался.

— А вы? — прищурилась мама, по-прежнему не отводя глаз от прадеда.

— Я умею, — совершенно серьезно отозвался тот. — И признавать, и извиняться, и открыто говорить о своих промахах. Когда нужно. Если тебе… — он покосился на меня. — Вам обеим нужны мои извинения, я готов их принести.

Но, поверь, девочка, в ситуации, что тогда сложилась, наши действия были вынуждены и необходимы. Если бы мы не отняли у Неда призрачную надежду, за которую он, несмотря ни на что, продолжал цепляться, он сгорел бы в тщетных, бесполезных поисках. И погубил бы фамильяров. Кронерд прекрасно осознает это, но до сих пор не хочет принять. Не простил и не желает с нами общаться. Но ты, как умная женщина, надеюсь, поймешь, что дальнейшее противостояние никому не нужно.