— Добрый день, Юля! Вернее уже вечер. Пустишь?

Поправляю на себе халат, делая шаг вперед.

— Нет, Алена. Не вижу смысла в твоем визите. Нам нечего обсуждать.

— Я так не думаю… — она смыкает свою ладонь на дверном косяке, постукивая красными ногтями по поверхности, — Мне, видишь ли, очень не нравится, что ты тесно общаешься с моим мужчиной.

Глава 24

Юля

Забавно.

Я смотрю на эту женщину, чуть вскинув брови, и скрещиваю руки на груди, опираясь на дверь и не позволяя ей открываться ещё шире. Разглядываю её, с одной стороны, не желая замечать изменений, но они, очевидно, бросаются в глаза.

Волосы короче, лицо более натянутое, вероятно, после косметологических процедур. Но не это главное.

Главное — глаза, в которых сейчас ярая демонстрация своего триумфа, а за ним пустота. Я отчётливо это вижу, потому что однажды в нашей старой квартире, в ванне, прежде чем скатиться на кафель и зайтись в рыданиях, наблюдала то же самое.

И ведь она наверняка сама осознаёт, что зеркало души всегда расскажет больше, даже если ты пытаешься заставить скрыть его правду.

Однако важно лишь то, что теперь это не моя драма.

— Ты определённо забыла, что пять лет этот твой мужчина мне не был нужен. Уверяю и сейчас, — со смешком реагирую на неё: — Это неизменно. — похлопываю пальцем по подбородку, на секунду театрально задумавшись: — Хотя, могу понять твой страх…Предавший однажды сделает это снова, так вроде бы говорят, да?

Она приторно улыбается, но я вижу всю эту гниль и подлость, что она в себе несёт.

— Я уверена в мужчине, Юлечка, — парирует она: — Но зная тебя…

Мой взгляд становится твёрже, а голос звонче.

— Ты меня абсолютно не знаешь — это первое. А второе, побереги силы, Алёна, больше унизить меня не получится. Знаешь почему? — прищуриваюсь я.

Она вытягивает свои губы уткой, со скепсисом вздёргивая идеально накрашенную бровь.

— Потому что сейчас, как раз ты там, где я была пять лет назад. Представь, какой случился путь у судьбы? У кого-то дорога вперёд, а кто-то в откат назад, не так ли? — продолжаю я, не сводя с неё твёрдого взгляда без тени злорадства, а скорее даже с недоумением: — Ты считала себя на коне, когда влезала в мою семью. А теперь, ведь даже не получив свою, ты пришла сюда, чтобы обозначить свою территорию… — поджимаю губы, разводя руки в стороны: — Только пойми суть, мне не нужна эта территория, Алён.

Внутри необъяснимо тихо. Нет ни нервов, что били бы раньше, вызывая тремор. Нет и злости. Лишь такое жизненное приятие и констатация реальных фактов.

Замечаю, как её ноздри раздуваются и она с явным недовольством и кипением крови вдруг заявляет.