Несмотря на эту неутешительную новость, Пейна крепко уснул. Эти несколько ночей он спал лучше, чем все последние годы.

Следующие два дня погода оставалась ясной. На исходе четвертого дня с момента прибытия они увидели маленький кружок палаток и деревянных избушек.

«Эй! Кто идет? А ну говори пароль!» — Пейна тотчас узнал этот голос, молодой и сильный.

«Это Наоми Ричфул, — отозвалась девушка, — а пароль три недели назад был „дракон“. Если с тех пор он изменился, можешь застрелить меня, Бен Стаад, но я буду являться тебе по ночам».

Из-за скалы показался смеющийся Бен:

«Нет, Наоми, я не хочу делать из тебя привидение — ты и живая слишком страшная!»

Не обращая на него внимания, она повернулась к Пейне:

«Приехали».

«Да. Я вижу».

И верю, что так и надо… потому что интуиция говорит мне, что времени остается мало… очень мало.

Глава 89

То же чувство было и у Питера.

К воскресенью, через два дня после того, как Андерс Пейна и Арлен достигли лагеря изгнанников, его веревка, по его расчетам, должна была не доставать до земли еще тридцати футов. Это значило, что, если он повиснет на конце ее, до земли останется как минимум двадцать три фута.

По-хорошему, нужно было поработать еще месяца четыре — он не мог идти на риск разбиться при падении и лежать на камнях площади, пока его не подберут дежурные гвардейцы.

Пейна, без сомнения, принял бы такую логику, но Питер чувствовал, что должен спешить. Почти неделю он видел один и тот же сон, возвращавшийся с настойчивостью призрака. Ему снился Флегг, склонившийся над каким-то блестящим предметом, заливавшим лицо чародея зеленовато-желтоватым мерцанием. Глаза Флегга во сне сперва расширялись в удивлении, потом сжимались в злобные щелки.

В этом выражении глаз, в искривленных губах Питер читал только одно: смерть. Флегг говорил единственное слово, глядя на непонятный предмет, мерцание которого колебалось, как пламя свечи. Этим словом было имя Питера.

В субботнюю ночь луна на небе появилась в дымке, и стражники говорили, что это предвещает снег. Отец научил Питера узнавать погоду, и в тот вечер он долго думал, стоя у окна.

«Я могу попытаться бежать в следующую ночь, — думал он. — Снег, может быть, смягчит падение», он улыбнулся этой мысли. Три дюйма снега — что они сделают? Даже если веревка выдержит.

Даже если он не сорвется… и сможет идти.

Да и куда он пойдет? Кто поможет ему? Во всем королевстве — один только Бен Стаад.

Конечно, он может понадеяться на удачу. Королевскую удачу, о которой столько говорил его отец. У каждого короля своя удача. Он уже пять лет был королем Делейна — для себя, — и до сих пор удачи у него было не больше, чем у семейства Стаадов. Но в эту ночь все могло измениться.

Его веревка, его ноги, его удача. Все это может не изменить ему… а может и изменить. Неважно.