Резанула она его от души, а вот залечить, похоже, не могла. Кровь струйками стекала по запястью гнома и капала на пол. Руф мужественно молчал. Старшекурсник с каменным лицом делал пометки на планшете. Норри шмыгала носом от усердия.

Не знаю, зачем я сделала то, что сделала. Мне это ничего не стоило, сила всегда наполняла меня до краев. Я просто незаметно послала магический заряд Норри, дополняя ее потенциал. Мне отсюда было не видно, но, вероятно, порез на руке Руфа затянулся, потому что студент-наблюдатель удовлетворенно кивнул и отошел.

Все заняло не больше трех секунд. Я отвлеклась и забыла об опасности, нависшей надо мной, — об остром лезвии в руке врага.

Любой другой парень, уверена, сто раз бы извинился за то, что собирается сделать. Вон взять хотя бы того светловолосого эльфенка: он держал за руку Руту и чуть ли не дул на крошечный порезик.

— Ай!

Я отшатнулась, но Рон крепко ухватил меня за запястье.

— Не дергайся!

Я скосила глаза: на месте ли палец. Палец оказался на месте и кровил лишь капельку. Да ладно, на самом деле и больно-то почти не было, и испугаться я почти не успела.

— Нельзя понежнее? — буркнула я.

Рон-гад-со-всех-сторон ухмыльнулся уголком губ.

— Понежнее с тобой будет муж, а мы на испытании.

Это на что он намекает, интересно! От возмущения я и вовсе перестала бояться.

— Знаешь что!..

— Отсчет пошел, — напомнил студент-целитель, который наблюдал за нами все это время. — А ты…

Он заглянул в записи.

— Рози. Не права. Твой напарник все сделал правильно: лишние сантименты только вредят делу.

Рон прижал ранку, провел пальцем, стирая кровь, и выяснилось, что порез уже затянулся. Быстро справился! Он вернул ланцет старшекурснику и гаденько улыбнулся:

— Твоя очередь. Доставь себе удовольствие.

Вот за кого он меня принимает? Мне вовсе не нравится делать людям больно. Вернее, драконам… Да о чем я? Любым существам! Впрочем, будь у меня под рукой острозаточенный карандаш, как тот, каким я сейчас пишу эти строчки, Рону точно не поздоровилось бы, и я…

Придется отвлечься! Норри притащила с рынка бутыль молока. Такую огромную, что не удержала в руках и расколола о спинку моей кровати. Я в молоке, постельное белье в молоке, капли в блокноте — вовсе не мои слезы, а опять же проклятущее молоко!

Пятый день лиственя. Вечер

Пятый день лиственя. Вечер"

"Норри — ходячая катастрофа. Она и не подумала извиниться! Уселась на кровать и жевала булку, невозмутимо наблюдая, как я спасаю вещи от молочного наводнения.

Платье я застирала, страницы дневника просушила заклинанием. Пододеяльник, простыню и наволочку пришлось снять — они насквозь пропитались молоком — и идти сдаваться кастелянше.