Холод и боль отступали. «Вот и хорошо, — думала я. — Наконец-то…»

Но окончательно соскользнуть в омут покоя и тишины не получилось. Сначала я услышала шум — будто сильный ветер захлопал ставнями, сорвал черепицу с крыши. А потом… Похоже, ветер — точнее, ураган — сорвал саму крышу, такой стоял грохот. Дом ходил ходуном. Содрогались и стонали стены.

Я собрала последние силы и огляделась. И в эту секунду дверь распахнулась и в подвал вбежал папа.

Как он закричал, увидев меня!

Мой бедный папуля. Не могу даже вообразить, что он испытал в тот момент, когда увидел свою дочь на коленях, со вздернутыми над головой руками, в сорочке, залитой кровью.

Потом, позже, папа признался: он решил, что опоздал, что я умерла. Слишком много крови, а я повисла тряпочкой, такая бледная и неподвижная… Это был самый страшный миг в его жизни.

— А какой самый счастливый? — хитро спросила я.

Я догадывалась, каким будет ответ, просто снова хотела услышать историю о том, как папа впервые увидел меня после многолетней разлуки с мамой. Он и не знал, что я существую… Долго объяснять. Когда он понял, что у него есть дочь, то едва сдержался, чтобы не подхватить меня на руки, закружить, расцеловать. Я помню, как мы шли рядом и болтали о всякой ерунде, как он смеялся моим шуткам. Взял меня за руку — это все, что он мог сделать. Говорит, что держал мои пальчики и сходил с ума от нежности и любви. Мама мне потом устроила выволочку, чтобы я не разговаривала с незнакомцами. И ругала за то, что я называла его «дядя Бран». Смешная мама… Конечно, ведь он никакой мне не дядя!

— Папуля, не кричи, — прошептала я и даже попробовала улыбнуться. — Все хорошо…

— Хорошо? — заорал он, но теперь уже от облегчения. — Да, я вижу, просто превосходно!

Он схватился за ствол дерева, нажал и разломил его ровно посередине. Могу поклясться, что по подвалу прокатился тяжелый вздох. Древесина оказалась ярко-красной, будто тоже кровоточила. Почки, уже набухшие, почернели и засохли на глазах. Зачарованная цепочка, которой я была связна, рассыпалась на звенья.

Папа взял мои руки, исцеляя раны, вливая силы и тепло в окоченевшее тело. Завернул в свою куртку и понес наружу. Я прижалась щекой к его обветренной шершавой щеке.

— Ты успел, — прошептала я.

— Летел как на крыльях, — усмехнулся папа.

Он всегда такой, шутит даже в отчаянных ситуациях.

— На крыльях… дракона? — робко уточнила я.

— Сказал бы мне кто-то десять лет назад, что я полечу верхом на драконе!

Папа ошарашенно потряс головой, будто только сейчас до конца осознал, какой путь проделал.

— А где же Рон? — встрепенулась я."

"Но папа не успел ответить. Лестница из подвала вела в пустоту: дом превратился в руины, сметенный магией такой силы, что не выдержали стены.