Сейчас многие купцы покупают их, но становятся всего лишь господами сеньории или титула, — рассказал он.

— Цена вопроса? — поинтересовался я.

— Чин капитана в моем полку продается за сорок тысяч ливров, а сеньории бывают разные, но дешевле пятидесяти тысяч ливров в наших краях не найдешь, — ответил он.

— А какие еще варианты? — задал я следующий вопрос.

— Можно жениться, желательно на благородной или богатой, — сказал командир драгунского полка.

— В городе и округе есть богатые невесты на выданье? — засомневался я.

— Такие в девках не засиживаются.

Их разбирают, едва только созреют для семейной жизни, некоторых в одиннадцать лет, хотя брачный возраст с двенадцати, — ответил он. — Есть еще один вариант — усыновление. Мой дальний родственник Матье де Кофлан, благородный, но отягощенный большой семьей человек — у него пять дочерей, служит в моем полку капитаном, командует ротой. Уверен, что задесять тысяч ливров он усыновит тебя. Если, конечно, не смущает смена фамилии.

— Смена фамилии не смущает, а вот десять тысяч — это много. Хватит и трех, — произнес я.

Десять тысяч — это зарплата командира драгунской роты лет за пять, включая побочные доходы.

Я был готов расстаться с пятью тысячами, поэтому и начал торг с трех.

— Это будешь с ним решать. Могу свести вас, — предложил командир драгунского полка."

"Матье де Кофлан оказался довольно таки приятным человеком. Может быть, мне так показалось потому, что он был без парика, хотя спереди в густых темно-каштановых волосах с редкой сединой уже были проплешины. Не красавец, но лицо мужественное и не глупое. Среднего роста и сложения, ноги кривоватые, как и положено кавалеристу.

Впрочем, драгуны — это всего лишь наполовину кавалеристы. Войдя, Матье де Кофлан снял черную фетровую шляпу с золотыми позументами и металлической чашей внутри, чтобы держала форму и заодно защищала голову. Темно-зеленый жюстокор с серыми обшлагами не новый, но в хорошем состоянии. Как мне рассказали, длину мундира определяли следующим образом: полы должны отстоять на один дюйм от земли, когда его хозяин стоит на коленях. Из рукавов выглядывали чистые гофрированные манжеты батистовой рубашки. Черные шерстяные кюлоты заправлены в сапоги-ботфорты, надраенные до блеска, хотя время было к обеду, должен был бы запачкать. Торговался капитан не долго. Если бы не вмешивался Батист де Буажурдан, согласился бы и на четыре тысячи.

— Вторая дочь уже взрослая, надо замуж выдавать, а приданого нет, — объяснил Матье де Кофлан причину своей сговорчивости и пригласил в гости: — Пойдем ко мне, пообедаем и обговорим детали.

Жил он в трехэтажном доме на границе между богатыми и бедными районами Нанта, то есть вдали от реки.