Когда я сел на носовую банку, два матроса, шагая по мелководью, потянули лодку к фрегату. Приливное течение журчало звонко, радостно, словно соскучилось по этой части морского дна. На глубине с полметра, оба матроса запрыгнули в лодку и сели на весла, помогая двум другим.

Через пару минут я оказался у борта фрегата, рядом со свисающим до воды штормтрапом. От обшитого медью корпуса тянуло гнилью, как будто металл способен на такое. Экипаж, точнее, те, кого мне оставили, находился на местах по боевому расписанию. Жан Мересс и Гильом де Сарсель стояли на шканцах, наклоненных в сторону моря, на возвышенном, левом борту, хотя удобнее было бы на правом. То ли хотели видеть, как можно дальше, то ли чтобы не мешать мне.

Английская эскадра медленно, поставив лишь марсели, как бы закрадывалась в бухту. Спешить им некуда — до полной воды еще не меньше часа. Впереди шли три авизо на дистанции метров сто друг от друга, на которых мерили глубину примитивными лотами — куском чугуна на веревке. Бросали его вперед по ходу судна и, когда подходили к этому месту, смотрели на метки и выбирали. Правило семи футов под килем пока не работает. Считается, что хватит двух-трех. Остальные корабли шли за ними толпой — не воевать, а надрать уши нашкодившим пацанятам.

— Что там слышно от адмирала? — спросил я Гильома де Сарселя, чтобы убить время.

— Пока ничего нового. Англичане не осмеливаются атаковать. Наши корабли стоят под защитой форта, и им помогают три двенадцатипушечные галеры, — доложил он.

Судя по всему, адмирал де Турвиль выбрал более удачное место для укрытия.

Бой начали кульверины, установленные на башнях. К тому времени вражеские корабли были на дистанции кабельтовых шесть от наших линкоров, сидевших вместе с фрегатами в линию на грунте на мелководье. Впрочем, мой фрегат, благодаря приливу, уже был на плаву. Теперь можно было открывать и пушечные порты на гондеке, что я и приказал сделать.

Наши корабли подключились к стрельбе, когда дистанция сократилась до полумили. У англичан впереди шли два корабля третьего ранга. Как мне сказал Гильом де Сарсель, это семидесятипушечный «Графтон» и шестидесятипушечный «Монах». У остальных английских линейных кораблей менее шестидесяти пушек. Вполне возможно, среди них и те, которых мы обстреляли во время сражения. Видимо, мало получили, хотят еще. Поскольку английские корабли находились носом к нам, я разрешил комендорам стрелять, в который им удобнее и по готовности залпом побатарейно. После первого же залпа образовалась такая густая туча из черного дыма, что разобрать было невозможно, попали ли, куда и кто именно. Как догадываюсь, начиная со второго залпа, мои комендоры палили наугад. Я не возражал: порох и ядра оплачивает король. Пусть комендоры потренируются за его счет.