Та ответила улыбкой и совсем уж было собралась двинуться к дому, но тут сзади раздался ехидный девичий голос:

— Эй! Родители! Гуляем под луной, да?

Обернувшись, они увидели подходящих к ним в обнимку от озера Светланку и Сережку. Рука Сережки вполне по-хозяйски разместилась на Светином довольно крутом бедре, а его талия была в не менее полном распоряжении руки подруги. Мордочки у обоих были веселые и очень довольные, возбужденные Светкины соски выдавались вперед, чуть напряженный Сережкин член забавно мотался из стороны в сторону при каждом шаге.

Светка продолжила подначивать старшее поколение:

— Хоть бы обнялись, что ли! Такая ночь! Как раз для любви, а вы… — и она состроила презрительную гримаску.

— Ну, нахалка! — коротко хохотнул Вадим, и Светка, притворно испугавшись, остановилась:

— А что? Нам вон так уже оч-ч-е-нь, — и тут она, повернув голову, чмокнула Сережку в щеку, — хорошо, и еще лучше будет, он мне обещал, правда, Сережка?

Тот, улыбаясь, кивнул и прижал к себе Светку теснее.

Марину вдруг посетило нечто похожее на вдохновение."

"— Обняться, говорите? Ну-ка, как это вы делаете? — и она, встав рядом с Вадимом лицом к детям, взяла его руку и, обведя сзади вокруг своей талии, положила себе на бедро, охватив своей рукой талию Вадима. Внизу у нее сразу чувствительно засвербило, а тут еще и Вадим неожиданно, сильно, ласково прижал ее своей рукой к себе, и она, положив голову ему на плечо, с улыбкой глядя на Свету с Сережей, спросила:

— Так?

— Ага, — в два голоса выдохнули удивленные таким быстрым оборотом дела дети, и все рассмеялись.

Они так и пошли к дому, обнявшись, — молодежь впереди, они чуть сзади. У двери спальни дети оглянулись, и Светка хитро посмотрела не столько на отца, сколько на Марину:

— Ну, спокойной… — сделала паузу и хихикнула, — вам, родители, ночи!

Дверь спальни за ними закрылась.

Вадим с Мариной секунду постояли в некоторой растерянности, и вдруг из-за двери раздалось довольное Светкино попискивание.

Рассмеявшись от неожиданности, они повернулись друг к дугу. Посмотрели в глаза — у обоих они были чуть затуманены, и обоим взрослым было понятно, что это за туман, и что будет дальше. Но Вадим, соблюдая приличия, все же спросил: «Ну? Спокойной… ночи?», а Марина вдруг обняла его за шею, прижалась всем обнаженным, прохладным телом, чуть отклонив голову, то ли сказала, то ли выдохнула: «Нет!» и, потянувшись вверх, поцеловала Вадима в губы, и он, ответив, подхватил ее под колени, на руки, и понес в комнату.

Дверь соседней спальни за ними захлопнулась с тем же звуком, что и за детьми, и через некоторое время из-за нее донесся очень похожий на Светкин, довольный Маринин писк.