Может, это вовсе не инет, может, я с собой привезла? — съехидничала Светка.

— Ну, конечно, все может быть. Вот так взяла весь Интернет — и привезла? — Сережка шутовски оглядел комнату в поисках, очевидно, большой бочки с данными.

Света рассмеялась и шлепнулась на вращающееся кресло перед компьютером.

— Ну нет, конечно. Да на прошлой неделе подключили, какая-то радиосеть, что ли, вон, сзади антенна торчит, — девушка указала пальцем на системный блок.

— А. Тогда ладно. А то я уже испугался — как ты такую тяжесть сюда перла, вроде такое хрупкое, нежное существо? — Сережка поймал нужный тон.

— Это я — хрупкое и нежное? Вот, смотри! — и Света, соскочив с кресла, вдруг встала на руки. Подрыгала в воздухе босыми ступнями и, извернувшись, как кошка, в воздухе, оказалась в стойке. Засмеялась: — Я, если что, и весь инет утащу! А тебе так — слабо?

Сережка только хмыкнул. С места встал на руки, четко, строго вертикально держа сомкнутые ноги, трижды отжался от пола, потом положил, все так же касаясь пола лишь руками, тело горизонтально, медленно сел на шпагат и тоже медленно, безо всякого видимого напряжения, вышел в стойку.

Светка смотрела на это действо круглыми глазами, прижав руку ко рту.

— Ох, елки! Ты что, гимнастикой занимаешься?

— Ну, как тебе сказать… Уже, считай, нет. Я прошлый год связки в паху потянул, так мне полгода тренироваться запретили — ну, из спортшколы и того… Сказали, чемпионом тебе уже не быть, так что…

Он, не скрывая горечи, усмехнулся.

Светка уже сидела на кресле, с явным сочувствием и пониманием глядя на Сергея. Увидев выражение ее лица, он поразился — так на него не смотрела даже мама, когда он не так уж и просто переживал окончательное расставание с серьезным спортом.

— Сереж, так мы ж с тобой… это… товарищи по несчастью.

— Это как? — пришла пора делать большие глаза и парню.

— А вот так… Я год назад руку сломала, и тоже… того… А я уже к камээсу подбиралась…

— Стоп, Светик. А как мы с тобой тогда раньше-то не встречались? — Сережка посмотрел на девушку с некоторым подозрением.

— Так мы же не здешние… Я же на море выросла, папка-то — флотский врач. Главный хирург флота! — произнесено это было с гордостью. — Год, как сюда перебрались, папка в отставку вышел, ну и сюда его пригласили работать. И опять — с гордостью: — Здесь в фирме медициной заведует.

— А сейчас рука… как?

— Нормально. Вон, смотри, — Света подтянула вверх рукав куртки.

На внутренней поверхности предплечья, ближе к запястью, на слегка загорелой, нежной коже белел небольшой шрам.

Сережка подошел вплотную и взял ее руку в свои, поднес к глазам.

— Бедолага… Открытый перелом, это же ужас, я раз видел — у нас парень с перекладины загремел.