Больно, наверное, было?

Рука была прохладная, гладкая на ощупь и странно притягивала к себе. Светланка, не отбирая ее, смотрела на Сережу с благодарностью.

— Терпимо… У нас, женщин, болевой порог выше, чем у вас, мужиков несчастных, — она засмеялась и отобрала руку. — Вы вообще — слабый пол!

— Это кто слабый пол? Это мы слабый пол? — Сережка, смеясь, резко крутанул кресло с сидящей в нем девушкой. Та, сделав пару оборотов, попыталась, не останавливая кресла, встать. И уткнулась головой в грудь Сережи.

«Вот, девка. Нарочно или случайно?» — мелькнуло у того в голове, а руки сами прижали девушку к груди, и голова наклонилась, вдыхая запах волос. «Интересно… мама пахнет более… терпко, что ли… Вот черт, встал… да ладно, Светка не почувствует, бедрами не прижалась…»

Светланка подняла на него глаза, посмотрела неожиданно серьезно и мягко высвободилась. Как-то интересно («обещающе?» — подумал с надеждой Сережа) улыбнулась:

— Пойдем на веранду. Есть охота, — и, взяв его за руку, потянула к выходу из комнаты.

********А на веранде старшее поколение заканчивало приготовления к легкому, перед баней, ужину.

На столе уже стояли нарезки, привезенные Мариной бутылки легкого французского вина, немного хлеба. Обсуждая детей, ждали, пока придет Николай, обеспечивавший жар.

Тут пришли «обсуждаемые» дети. Светка проскочила к столу, схватила кусочек копченого мяса, сунула себе в рот. Следующий поднесла, обернувшись, ко рту Сережки, и тот, блаженно улыбнувшись, бережно, одними губами, взял его из пальцев девушки."

"Марина перехватила взгляд Вадима, обращенный на парочку. Он по очереди посмотрел сначала на дочь, потом на ее сына. «А ведь посмотрел… одинаково!», и у нее внутри стало тепло. Следующий такой же взгляд достался ей, но тут уже Вадим чуть понимающе улыбнулся и едва заметно кивнул. Мол, молодцы детки, мне нравится, как они понимают друг друга. Она точно так же улыбнулась и чуть кивнула в ответ.

Отец повернулся к Свете.

— Светка, чтоб тебе! Пять минут подождать не можешь — стол растаскиваешь? Сейчас дядя Коля придет, и сядем!

— Пап, так я же не себе. У меня вот — мущщина голодный, — она погладила Сережку по плечу, и тот немного смутился.

Народ дружно засмеялся.

Дети устроились в креслах-качалках, подвинув их поближе друг к другу. Когда Светка усаживалась в кресло, Сережа тут же вспомнил кадр: она здесь, на таком же соседнем кресле, обнаженная, залитая солнечным светом, красивые длинные ноги закинуты на подлокотники, цветок внизу призывно раскрыт рукой, — и непроизвольно облизнулся. Член опять встал, и он поспешил поглубже усесться в кресло.

Светка в момент, когда он облизывался, стояла к нему спиной и видеть ничего не могла, но, покосившись на Сережу, что-то почувствовала.