Чуть очнувшись, перевернулась с сына на спину… увидела высоко вверху свои широко раздвинутые колени, между ними, внизу — ласково улыбающееся лицо сына, и тут же почувствовала его пальцы внутри себя, а потом влажный, чуть шершавый язык — сильно, от ануса до клитора, и опять пальцы, двигающиеся во влагалище… раз-два-три-черыре-пять, и язык, и губы на клиторе, и язык, и снова пальцы… раз-два-три-черыре-пять, и вдруг, опять — палец в попе, и уже сразу в двух дырочках — раз-два-три-черыре-пять…

Успела счастливо подумать: «Оголодал, маленький, затрахает до смерти» — и опять почти потеряла себя.

Наконец, почувствовала, что между ног у нее тепло и свободно. Истома разлилась по всему телу, глаза открывать не было ни сил, ни желания, но она все же заставила их открыться.

Нашла взглядом сына. Тот лежал у нее в ногах, опершись на руку, и смотрел на маму, явно любуясь. Раскрытая мамина промежность между по-прежнему согнутыми в коленях ногами была как раз у него напротив глаз.

— Нравится? — лениво, медленно сомкнула ноги и повернулась на бок.

— Ага… еще как, — и опять чуть пощекотал раскрытый перед ним мамин цветок пальцами.

— Хи-хи… Иди сюда, Сереженька, — похлопала рукой по покрывалу возле себя.

Сын перебрался к ней, уютно уткнулся носом в ложбинку между грудей, стал гладить бедро.

— Ах ты… — Марина погладила сына по голове, — чего наделал-то? Кто ж тебя теперь ужином кормить будет? Затрахал маму совсем… — и она ласково прижала голову сына.

Из-под верхнего полушария раздался глуховатый голос:

— Да ужин готов, мам… это я вчерашние ошибки учел, — и тихий смешок.

— А не было никаких ошибок, сынка. То, что сейчас — спонтанный секс, это у обоих момент совпасть должен… но когда совпадает — как хорошо-то, господи…

Марина вытянулась по кровати, потянулась.

— Пусти, сына. Писить хочу, я же с работы.

Сережка выбрался из ложбинки, встал на колени.

— А потом я тебя помою, мам… а ты — меня…

— Ладно, — Марина, поцеловав сына, встала и еще раз потянулась. — Эх, хорошо-то как!

********Сын пошел за ней следом, и она вдруг, сама не зная почему, не стала закрывать дверь в туалет. Не понимая, Сережка, не дойдя до ванной, остановился напротив открытой двери, а она уселась на унитаз и сказала ему с улыбкой: «Вот, посмотри, как женщины писают. Это не все и взрослые-то мужчины видели».

Сережка благодарно улыбнулся, подошел ближе, заглядывая ей между раздвинутых ног, и она, запустив руку вниз, раздвинув, чтобы ему было лучше видно, пальцами большие губы, с каким-то особым удовольствием, глядя на член сына, висящий как раз у нее перед глазами, выпустила из себя золотистую струю. Чуть наклонившись, потянулась и ласково прихватила колбаску зубами, помотала ее из стороны в сторону с шутливым рычанием.