Но долго удивляться ему не дали: ненадолго выпустив из рта член, мама со смехом сказала ему: «Лежи смирно!», а уж по минету Марина была великой (муж даже говорил — «прирожденной») мастерицей, голова Сережки от удовольствия откинулась назад, глаза закрылись, и через пару минут он разрядился в мамин рот огромной дозой густой, вкусной утренней спермы, которая была с превеликим удовольствием проглочена Мариной, а остатки на головке аккуратно, досуха подобраны розовым язычком. «Ну вот, я-то позавтракала!» — ехидно подумала она.

Мельком объяснив сыну, как называется то, что она сейчас с ним проделала, и что это — нормальный и даже очень приятный для обоих способ секса, она отправила его в ванну, а сама отправилась на кухню.

Из ванной сын пришел на кухню, весь в каплях воды, с уже опять готовым к бою орудием, нахально подошел к маме сзади, потершись членом о ее попу, и Марина, нырнув пальцами в свое влагалище и убедившись, что оно своему названию в данный момент более чем соответствует, обернулась, улыбнулась, чуть отступила от стола.

Расставив пошире ноги, чуть присев, пропустила свою руку между ног, взяла его член и запустила в себя. Нагнувшись посильнее, свела ноги вместе, и Сережка, бешено в ней работая, аж вякнул от удовольствия что-то нечленораздельное.

В результате сковородку пришлось выключать Сережке, поскольку мама после оргазма пришла в себя не сразу, и все равно яичница с беконом немножко подгорела. Но съели они ее с удовольствием.

Холодильник был забит продуктами — в гипермаркет мама с Сережкой ездили обычно по средам, и всю субботу они, отключив телефоны, не выходили из дома.

Это оказалось великолепным — не одевать на себя ничего, ласкаться и в кровати, и на кухне, и в ванной после очередного акта любви, и где душам угодно еще, и не когда можно, а когда захочется…

Сережка поначалу торопился, как будто ждал, что нежданное его счастье вот-вот закончится, но к обеду уже никуда не спешил, и кончил за день бессчетное количество раз. Марина тоже потеряла счет самым разным — и вагинальным, и клиторальным, и оральным оргазмам.

Они почти не разговаривали в этот день — так, в основном незначащие, ласковые слова, лишь изредка прерываемые практическими «наставлениями» мамы: «сынка, клитор так пальчиком давить не надо, ласковее, ласковее, вправо-влево, ага, о-о-х, умничка ты мой, а теперь язычком, вот видишь, он какой большой уже, пососи его, пососи, он у меня вкусный, правда»? — «Мамуля… и не только он, ты у меня вся…»

За день они успели попробовать чуть ли не всю «Кама-Сутру», кроме ее анального раздела.