Каждое утро он не меньше часа молотил большой кожаный мешок руками и ногами, а на второй день её пребывания в доме заставил и её повторять всё за ним. И у неё неплохо получалось.

С утра они выезжали на фургоне в город, привозили из поездок продукты, книги, очень много книг, самых разных, одежду. У него в квартире оказался собран целый арсенал всевозможного оружия, и он не говорил ей, откуда оно взялось, а она и не спрашивала, хоть и понимала, что никто ему его не дарил. Он научил её пользоваться молотком для уничтожения зомби, и после первых двух удачных попыток ей даже понравилось.

Напоминало какую-то игру, правда, непонятно, какую именно. Научил добывать бензин из брошенных машин, просто пробивая стенку бака стальной трубкой с надетым на неё шлангом. Многому научил.

Они вообще очень мало разговаривали, произнося несколько бытовых фраз в течение дня. Она не спрашивала его, куда делись все жильцы этого дома, хотя и понимала, что так не бывает, чтобы он остался один на весь дом, а все остальные побросали двери в свои квартиры открытыми. К тому же возле дома было разбросано немало костяков. Она не спрашивала его, что он намерен делать в будущем.

Впрочем, она не спрашивала об этом и себя.

Ей нравилась такая жизнь, безмятежное существование на остатках мёртвой цивилизации. У неё было ощущение, что они единственные живые в этом мире, и ей это нравилось. Судя по всему, ему это нравилось тоже. Им обоим нравилось то, что они существуют здесь без цели, без смысла, нравилось, что они вольны делать всё, что им взбредёт в голову — спать друг с другом, читать, сидя на крыше, в свете тусклого солнца, пить вино. Когда он пару дней назад увидел пронесшиеся на большой скорости машины, два чёрных джипа, у него даже испортилось настроение, и он снова её избил, на что она снова совсем не обиделась.

Она тоже считала, что эти ездоки нарушили их уединение на развалинах мира.

Вот и сейчас, увидев бронетранспортёры, остановившиеся на минуту возле развалин здания напротив, а затем поехавшие дальше, она расстроилась, но не потому, что он снова её изобьёт, а потому, что они снова вторглись в их жизнь. Но потом её мысли сбились на нечто более приятное. Завтра у него день рождения, она подсмотрела в его паспорте, валявшемся на столике в спальне.

А послезавтра — у неё. Ему исполнится двадцать семь, а ей — пятнадцать.

Сергей Крамцов

31 марта, суббота, день

Когда наша колонна поднялась на мост возле «Войковской», нас заметили. На этот раз нас ждали и все стояли у окон. Мы связались с осаждёнными по радио, узнали, что их двадцать девять человек на десятом этаже, все собраны в одном офисе и находятся в безопасности, и ещё один человек, сторож, застрял на двенадцатом. Больше в здании никого быть не должно.