Ай да мы, сообразили этой полезной одежки натаскать.

— Серый, ты видел? — спросил Лёха.

Голос просто не его, видать, струхнул не хуже меня.

— Чего видел?

— Этот, что вторым кинулся… — запыханно проговорил Лёха. — Он меня вот этим ударил.

Носок его ботинка толкнул лежащую на полу стальную трубу, похожую на ножку от стола, который кто-то не успел собрать, снова со звоном покатившуюся и уткнувшуюся в ногу мёртвой женщины, лежащей на мраморе в странной, перекрученной позе, в которой могут лежать лишь окончательно мёртвые.

— А я тебе ещё когда говорил! — сказал я в ответ, шаря лучом подствольного фонаря по темному коридору.

 — И камнями кидаются, Баранов не зря предупреждал.

— И быстрый какой, — добавил Лёха. — Большой, а ты в натуре слон дикий. Ты его просто швырнул туда, что ли?

— Не, ногой с ходу дал, — чуть смутился бывший программист. — Вот он и полетел.

Я быстро оглядел дверь из коридора, прикрыл одну створку, потянув её на себя, забил с обратной стороны клином, несколькими сильными ударами. Затем захлопнул вторую.

— А с ней что сделаешь? — скептически спросила Вика, глядя на мои усилия.

— А вот что…

Вытащив из кармана моток нейлонового шнура, я быстро намотал его в несколько витков между ручками, затянул, завязал и обрезал ножом лишнее.

— Пусть рвутся, — сказал. — Зае… устанут пыль глотать. Пошли ниже.

Главное — сейчас себя в руки взять, а то какая-то нервная эйфория накатила после этой атаки, спасся вроде, всё хорошо теперь, всё страшное позади. Это неправильно и неконструктивно, мы сюда только пришли, ещё все радости визита впереди могут оказаться. Мы же не в курсе, какой тут комитет по встрече имеется.

Никогда мы с такими зомби ещё не сталкивались — быстрыми, сильными, да ещё вот трубой по черепу норовят, прямо как из моих же размышлений.

И вонь… вонь слабее стала. Мерзкая, как и раньше, гниль с ацетоном пополам, но заметно слабее. А это значит, что они вроде как «устоялись», процесс разложения начинает прекращаться на какой-то стадии, и воняет, скорее всего, то, что осталось на коже. И внутренности — как бошки им разнесли, так снова завоняло.

Снова ступеньки, лучи по стенам, тихое эхо шагов. Пока никого, вот площадка, на ней поворот. Приседаю на колено, Большой встает надо мной, за спиной — сунется кто, ударим из двух стволов, забросаем картечью, если успеем, конечно, но всё тихо.

Пусто. Выглядит пустым, на самом деле.

В цокольном этаже коридора нет, есть тамбур, а в нём всего две двери. Одну сразу клином укрепляем, она нам не нужна, да и ведёт всего-навсего в туалет. А вторая как раз туда, куда нам и надо. Она железная, и она не заперта, даже приоткрыта. Я сразу принюхиваюсь. Тянет оттуда мертвечиной, тянет, но так… с ног не сшибает. Но это мы уже проходили, только что, оно теперь по-всякому бывает.