Как потом выяснилось, старлея с КПП упросили дать знать по радио, когда мы приедем, и Степаныч с рацией не расставался ни на секунду, каждые три минуты проверяя, не разрядилась ли. Дальше начались объятия-поцелуи, прибежала жена Большого с детьми, двумя девочками, которые повисли на своём безразмерном папаше, хоть и сильно похудевшем в последнее время. Он даже во время нашей вынужденной отсидки в брошенной деревне всё свободное время физкультурничал, когда не спал и на фишке не дежурил. Во вкус вошёл, взялся за себя, я такое много раз видел за бывшими спортсменами — сначала запустит себя, потом начнёт заниматься снова, и когда результат ощутит, то уже остановиться не может, из спортзала не вылезает.

Кстати о телесной крепости — в «Пламени» заканчивали оборудовать отличный спортзал, потому что тренажёров и всякого полезного железа с мародёрки навезли море, так что если закончили — с завтрашнего же дня вся группа будет ежедневно туда ходить, в приказном порядке, помимо утреннего кросса с зарядкой. Обещаю: скоро у всех физподготовка будет — спецназ отдыхает.

— Как машины? — спросил о самом важном для себя Степаныч.

— А отлично! — абсолютно честно ответил я. — Никаких проблем не было, серьёзных недостатков не замечено. А теперь вопрос: можешь сделать нормальные чертежи по «уазикам», чтобы любой автосервис мог всё это повторить?

— Могу, — даже удивился вопросу Шмель-старший. — А зачем?

— Договорились на один обмен тут неподалёку, — ответил я. — На том базаре, что за водохранилищем. Нам эти чертежи обещали на подствольники с вогами махнуть.

— Это кто такой щедрый? — поразился Степаныч.

— Да хозяин этого базара. Он машины случайно увидел, они ему и понравились.

— Да сделаем, не вопрос…"

"Пока разгружались и переодевались, приехал на велосипеде посыльный от Пантелеева, который требовал меня к себе с докладом о поездке. Ага, вот и момент истины наступает. Нельзя сказать, что предстоящий разговор меня совсем не беспокоил. Ситуация у меня очень скользкая и сомнительная. Записать меня самого в виновники Вселенской Катастрофы — как два пальца… замочить. Да и я в своё время, не ожидая таких вот совпадений, сбрехнул не по делу, в целях личной безопасности, и как оно теперь вылезет? Что делать?

Ладно, посмотрю по ходу беседы, а вообще надо каяться во лжи и рассказывать всё как есть.

Если замалчивать дальше, то вскоре можно оказаться в положении того, кого ищут все, мечтая повесить на ближайшем дереве. Лучше сейчас правду выложить.

Пантелеев был в штабе, у себя в кабинете. Я туда не заходил раньше ни разу, вечно то в классе на совещании встречались, то он к нам заглядывал, то ещё где-то виделись. Кабинет был самым стандартным: стол, к нему ковровая дорожка, простенькие стулья вдоль стены, шкаф с книгами.