К каждому приложил комплект поставки, по четыре пластиковых чёрных магазина, по брезентовому ремню и по принадлежности."

"— Откуда это у вас? — удивился я, показав новые «укороты», которые стали заметно длинней прежних «ксюх». — На вооружение же их вроде не принимали?

— Не принимали, — согласно кивнул старший прапорщик. — Но войсковые испытания проходили, а где испытывают? У нас и испытывают. Часть расстреляли начисто, так что нарезы вовсе стёрлись, а часть так и осталась, лежат себе на складе. Даже не трогали, их же с запасом завозили. У нас на них сейчас спрос так себе, люди к длинным привыкли. И даже запасных стволов в артмастерской к ним нет, а у вас самой мастерской не водится. Вот и поступила команда вам выдать.

— Возьми, убоже, что нам негоже? — съехидничал я.

— Примерно так, — не смущаясь, подтвердил старший прапор. — Да нормальный автомат, по меткости почти такой же, как длинный. Сам отстреливал.

А нам-то что? Прапор на сто процентов прав, у нас ведь артмастерской нет, где мы их чинить будем? Да и что их чинить, если надёжность у этой модели вроде как у молотка? Нам его гарантийного ресурса за глаза хватит, десять тысяч выстрелов — это ещё в жёстком режиме, если аккуратно, так намного больше. Зато планки под боковые прицелы на всех есть, а у нас всякой оптики хватает. Гармония! А если уж откровенно, то «сто пятый» в одном классе с американской М4 выступает, так что вполне полноценное оружие, разве что надёжностью переплёвывает её в сотни раз.

— А что с патронами? — спросил Лёха, уже закинувший пулемёт в машину и сиявший довольной лыбой.

— Патроны потом выдадим, другой бокс откроем, — ответил майор, после чего заглянул в бумажку. — Получите две тысячи к пулемёту, пятьсот «снайперских», пять ящиков к автомату, из них ящик семь шестьдесят два, и два цинка пистолетных. Доволен?

— Так точно, — кивнул я и спросил: — А парабеллумовских нет?

— А тебе зачем? — удивился Пантелеев, кинув взгляд на мой ПБ.

— «Грач» у меня ещё имеется, но патронов к нему совсем мало, — объяснил я.

Подполковник посмотрел на прапора. Тот кивнул:

— Дам несколько пачек, штук двести. Нормально? У нас их немного.

— Нормально? — переадресовал вопрос мне Пантелеев.

— Да отлично! — обрадовался я.

Хотя могли бы и побольше. Всего побольше и можно без хлеба. Но, с другой стороны, у нас ведь ещё от кантемировских военных осталось «семёрки» под две тысячи, а «пятёрки» так и вообще тысяч около шести. И тысяча с лишним пистолетных имеется — это очень много. И очень хорошо.

— А что с граником? — снова сбился я на актуальную тему.

— «Мухи» у нас остались, от былых времён, — ответил за Пантелеева майор. — Два десятка вам отвесим. Прямо сейчас.

— А у них срок хранения-то не вышел? — слегка возмутился я.