– Против меня не играют, птичка! Только если со мной и в мои игры! И будь уверена, - по моей щеке начинает ползти его палец, обжигая одним касанием, спускаясь вниз, ложась на губы, придавливая их… – Наша с тобой игра будет этой ночью долгой…

Пальцы надавливают на губы еще сильнее, с нажимом, от которого хочется вскрикнуть, водят по губам.

– Дрожат коленки, - вдруг оскаливается он, и я вижу, как лед в его глазах начинает полыхать предвкушающим огнем.

Мне на шею ложится опаляющее ускоренное дыхание.

Боже! Чем больше ужаса во мне, тем больше его это возбуждает!

Это не просто один из бандитов, что решили позабавиться с девушками! Это самый настоящий монстр! Которому нужно, чтобы его боялись! Он как будто насыщается моим страхом, страшным ужасом, что обрушивается на меня все новыми и новыми волнами!

– Дрожат, - даже глаза чуть прикрывает, кривя губы в подобии улыбки. Такой жуткой, что хочется перекреститься.

– Вся этой ночью дрожать будешь, - наклоняется ко мне так близко, что я даже начинаю ощущать кожей его рваные шрамы, уродующие тело. – А может, и не только этой ночью. Может, я тебя себе надольше оставлю…   Если от тебя что-то останется, конечно.

Глава 6

И снова эта отвратительная усмешка, в которой гораздо больше страшного, чем в похотливых взглядах тех, кого я еще пару минут назад считала ужасными! О, нет! Да они самые настоящие котята по сравнению с этим монстром!

– Не дергайся. Не люблю, когда вы дергаетесь.

Монстр отпускает мою шею, сжав ее напоследок так сильно, что я почти падаю на пол, начиная судорожно задыхаться.

Подхватывает меня за талию, прижимая к себе.

Ноздри раздуваются, толстые вены, оплетающие руки напряглись так, что выглядят пульсирующими канатами, а в меня впирается огромный бугор, кажущийся по-настоящему стальным."

"И дернулась бы, и заорала бы, наверное, в ужасе, да только не могу!

Руки повисли, как плети, даже пальцами не пошевелить, горло саднит, но даже всхлипа не вылетает из онемевших губ. Вся заледенела, как будто мне анестезию вкололи в невероятной дозе. Кожа, и та, кажется, омертвела.

– Мы будем играть с тобой долго, - ухмыляется, подхватывая мою руку и заставляя сжать его огромный член через штаны. Такой огромный, что моя ладонь не обхватывает его и наполовину. – Ты покорная, - снова возвращается у моему лицу, проводит ногтем по щеке вниз, до шеи, а после опускается в глубокий вырез платья.

– И молчаливая. Все, как я люблю.