А когда я понимаю, что холод, от которого я вся уже покрылась мурашками вовсе не от того, что меня морозит от страха, а на самом деле в этой комнате открыто настежь окно, то и вовсе дергается как птица, готовая вылететь из клетки, из которой уже почти и не видела выхода!

Иван запер за мной дверь, я отчетливо различила щелчок замка за спиной, - лихорадочно крутятся в голове соображения.

Высота?

Да, Боже мой, какая разница! Плевать! Тем более, что внизу очень высокие сугробы!

Задыхаясь, резко рванулась к окну, чувствуя, как безумно колотится сердце.

Свобода!

Пусть мороз, пусть все, что угодно, со всем справлюсь, только бы выбраться отсюда!

- Куда? – хрипло рявкает резкий голос прямо в ухо, как только я  оказываюсь у распахнутого окна.

А    шею сдавливает стальная рука. До темных вспышек перед глазами…

Откуда он взялся? Откуда?

Бешено забилось в висках, пока я обливалась липким потом ужаса, чувствуя, как ноги становятся ватными, как тело начинает подрагивать от этого мощного захвата.

Он развернул меня к себе, прожигая злым тягучим взглядом, и даже уже сорвавшийся из горла  хрип, так и застыл внутри.

Тот, кто оказался рядом со мной, был поистине ужасен.

Огромное лицо, все исполосованное шрамами,  настолько, что даже места живого на нем нет.

Бугрящиеся мышцы на голой груди, вздувающиеся, переливающиеся, как расплавленная сталь под натянутой кожей.

Но самое страшное – это его глаза.

Черные , узкие, пронзительно холодные, ледяные. Режут, будто ножом, заставляя замереть и похолодеть все внутри. Тот холод, что исходит от раскрытого окна – мелочь по сравнению с этим полосующим, будто ножом, льдом. Он словно впился в меня , прокручивая всю насквозь, до внутренностей пробирая, а я…

Я перед ним, как кролик перед удавом или как живое существо, что заглянуло в глаза Василиску. Холодею от ужаса и дрожу мелкой дрожью, забывая обо всем на свете.

Только одно остается во мне, охватывает, пробирает насквозь – нечеловеческий, леденящий ужас. Словно попала в логово настоящего монстра, чудовища – в этом лице, в этих глазах нет совсем ничего человеческого.

И ведь как я не почувствовала его присутствия в этой комнате, когда меня сюда втолкнули? Даже дыхания, и того слышно не было! А как он оказался рядом со мной, совершенно бесшумно, кажется, в один прыжок? Нет, это точно кто угодно, но только не человек!

Держит меня за горло, глазами своими жуткими пронзает, а я теряю последние остатки воли…

Теперь становится понятно, почему тот амбал говорил, что после него от меня ничего не останется этим, остальным, на потеху… Чувство такое, будто он одними глазами этими уничтожить, сожрать, даже убить готов!

– Поиграть решила? – рычит сталью то, что лишь отдаленно напоминает человеческую речь.