Ощущение, будто я перед ним голая стою и демонстрирую свое тело. — Это касается решения моего и твоего отца. Они хотят, чтобы мы с тобой создали семью и...

— Ну мало ли, что они хотят, — обрываю я. — И ты хочешь сказать, что тебе есть дело до этого? Глеб, которому я даром никогда не нужна была, сейчас решил связать себя со мной узами брака? Господи упаси. Салтыков, меня тошнит от тебя."

"Ни капли не смущаюсь своей откровенности. Признаться честно, и не жалею. Это действительно так. Тем более после того случая в ресторане, где они со своей бабой наплевали, унизили меня и мой труд.

— Вот оно как, — ухмыляется он, но я, конечно же, вижу, что на самом деле он притворяется. Сжимает в руке ручку до такой степени, что еще чуть-чуть — и она сломается пополам. — Я почему-то так не считаю.

Господи, дай мне сил...

Телефон вибрирует. На экране имя Эмиля. Хочу ответить, но Глеб меня останавливает одной фразой:

— Ты обязательно станешь моей, Арина.

Всего одно предложение. К горлу подкатывает тошнота. Блевать хочется, честное слово. Я морщусь, кривлюсь. Так противно смотреть на него.

— Я бы тебе сейчас ответила, показав всего лишь один палец — средний.

Но я сдерживаю себя только потому, что уважаю себя. Таких, как ты, то есть самодовольных ублюдков, я в своей жизни даром не хочу, Глеб. Вбей это в свою голову раз и навсегда.

Меня трясет от злости. Будь моя воля, врезала бы ему такую пощечину, чтобы отпечатки всех пальцев на его лице остались. Но опять же... Не хочу углубляться. Пусть идет лесом.

— Ты забываешь, с кем разговариваешь, Арина. Вылетишь отсюда и никуда больше устроиться не сможешь, — рявкает он так, что я вздрагиваю. Сжимаю зубы до скрипа, впиваюсь ногтями в ладони.

— А что потом? А потом.

.. Давай я скажу, что потом, — отвечаю машинально. — Эта компания развалится в течение пары месяцев, Салтыков. Да и не волнуйся, я найду где работать. И ты прекрасно знаешь, какие я предложения отвергла. Оказывается, зря. Завтра заявление на увольнение будет на твоем столе.

Глеб резко встает с места и приближается ко мне. Схватив за подбородок, сжимает до боли.

— Не смей со мной так разговаривать, — цедит он, наклоняясь ко мне максимально близко. Аж в рот лезет.

— Отпусти и отойди, — кричу в ответ, врезая ему в грудь кулаком. — Отпусти, я сказала!

Он наклоняется еще ближе.

Мне кажется, что еще секунда — и он меня поцелует. Но в этот момент дверь распахивается, и в кабинет заходит Эмиль.

Всего один кулак в челюсть Глеба, так он, как кукла, отлетает назад. Я прячусь за спину Эмиля. Лицо болит невыносимо, а сердце в груди колотится.

— Я тебя предупреждал. Сукин сын ебучий, — орет Эмиль. — Я. Тебя. Предупреждал.

— Твоя сучка сама ко мне пришла. Сама же провоцирует, в штаны лезет. Очередная тряпка. Но ты настолько слеп, что этого не видишь.

Боже...