И да, понимаю, почему он так бесится, когда речь идет обо мне с Глебом. Но... То, что творится у него в голове, не только ревность. Но и недоверие!

Выхожу из ванной, сушу волосы. Я несколько часов провела в парке. Гуляла, ревела, не знала, что делать. В итоге, после того как успокоилась, решила вернуться домой и поговорить с Бестужевым в спокойной обстановке. Если получится, конечно. Я едва смогу сдержать эмоции, если он начнет говорить что-то грубое. И если начнет опять меня в чем-то обвинять.

Приезжает он ближе к десяти. Открывает дверь своим ключом. Я же сижу на кухне с кружкой кофе, молчу. Мне кажется, он даже удивляется, увидев меня в квартире.

Эмиль не разговаривает со мной, не роняет ни слова. Принимает душ, одевается. И спустя какое-то время возвращается на кухню, даже присаживается напротив.

— Я думал, ты ушла, — грустно усмехается он, заглядывая в мои глаза. Взгляд Эмиля усталый, даже какой-то слишком расстроенный. — Но ты здесь...

— Решила, что нам надо поговорить. Возможно, в последний раз, — я тоже усмехаюсь, ставя кружку на стол. — Я устала, Эмиль. Нам нужно поставить жирную точку в наших отношениях, по-человечески расстаться. Так продолжаться не может. Там, где нет доверия, не может быть абсолютно ничего. А ты меня считаешь такой же, какие были в твоем прошлом. Это очень неприятно. Больно. До такой степени, что я дышать не могу, Эмиль.

Он молча слушает меня. В его глазах мелькает растерянность, такая же боль, которую в данный момент испытываю я.

— Я иногда не могу справиться со своими эмоциями, Арина, — хрипло выдает он после короткой паузы. — И это ты прекрасно знаешь. Речи о недоверии быть не может. Я тебе доверяю больше, чем самому себе. С самого утра все идет не так, как мне хотелось. У меня были огромные планы, однако Глеб опять же сумел вставить палки в колеса, и все перевернулось вверх дном. А потом вас увидел в кабинете и вообще с ума сошел. После твоего сообщения я буквально летел в компанию, не обращал внимания на светофоры. Знал ведь, что сукин сын снова что-то спланировал. А дальше... Эмоции взяли вверх. Знаешь, совесть у меня есть. Иногда после ссор бывает, что я не могу вести с тобой диалог. Это только потому, что не хочу ссориться. Или иногда стыдно становится за свою грубость. Если сможешь, прости, Арин. Ступил.

— Ты причиняешь мне боль, Эмиль, — шмыгнув носом, я потираю лоб ладонью. — У меня до сих пор сердце колотится от твоих слов. Как мне все забыть, скажи? Не хочу я расставаться, но и иногда настолько устаю, что становится невыносимо с тобой общаться. Хочется на все забить и свалить к черту. Бестужев, неужели мы не сможем никогда нормально общаться?

— Разве мы никогда не общаемся нормально? Ссоримся, миримся. Но это же не повод расставаться, верно?

Я нервно сглатываю несколько раз.