Кровь с шумом прилила к виску, а в груди всё заклокотало от негодования:

— Занят был? А мне черкнуть записку — мол, жив-здоров? Времени не нашлось?

Злость придала мне сил, и я, пихнув Аррона, быстро вскочила на ноги. Правда, тут же пожалела об этом: стены опасно покачнулись, а в глазах мигом потемнело.

— Лизонька, ты осторожнее, — посоветовала Хелена, сурово глядя на проштрафившегося дракона.

— Ага, — кивнула ей и указала пальцем на дверь, — пошёл вон!

Мариэлла поджала губы, но не стала заступаться за сына. Аррон же неспешно поднялся на ноги, лениво, как сытый зверь, и насмешливо вскинул чёрную смоляную бровь:

— Куда я от тебя?

— А меня не волнует, хоть под забором ночуй или у своего дружка Соррэна! — выкрикнула обиженно, смаргивая непрошенные слёзы. — Видеть тебя не хочу!

Хелена и Мариэлла переглянулись, а затем бочком попятились к двери, оставляя нас наедине.

— Нет, Лиза, — герцог покачал головой и сложил руки на груди. — Никуда я от тебя не пойду.

В груди со свистом распрямилась сжатая донельзя пружина, отпуская на волю все удерживаемые эмоции. Всхлипнув, я закричала что есть мочи:

— Твои дружки дворец на тебя обрушили!

— Не дружки, а королевский архимаг, — невозмутимо пояснил гадкий, ужасный драконище. — Мои союзники подмешали им сонный порошок в еду, а этого болвана не взяла даже двойная доза. Кстати, целился в меня, но промахнулся и обрушил несущую конструкцию.

— Тебя месяц не могли найти! — я что есть силы топнула ногой и снова ткнула указательным пальцем в любезно распахнутую дверь. — Вот и иди туда, где был!

— Хорошо, Лиза. Я был серьёзно ранен, и меня выходила сестра старого приятеля, — от железобетонного голоса Аррона, пропитанного спокойствием, хотелось рвать и метать! Возмутительная выдержка! — Я тебя как-нибудь с ним познакомлю. Такая же язва, как Брайден, зовут Ноам Рэйд. Он как раз недавно перебрался в Антрим.

Сестра приятеля, значит.

Воображение тут же нарисовало модель плейбоя в коротком халатике по самую розетку и с пятым размером груди, которая, склонившись, промакивала Аррону лоб и кормила с рук большими зелёными виноградинами.

Зубы сжались так, что челюсти заболели. Жгучая ревность вспыхнула в сердце, как подлитый в костёр бензин, и я угрожающе прошипела:

— Вот и катись к его сестре! Я тут места себе найти не могла, а тебе там… А ты…

Горло окончательно сдавило, и я замолчала, не закончив фразу. Какая же я наивная!

Поверила!

Простила!

А он?

Аррон, не ведая, что творится в моей голове, тихо рассмеялся и подошёл ко мне вплотную. Обнял, преодолевая моё сопротивление, и тихо произнёс:

— Сестра Ноама — глубоко замужняя дама и мать четырёх детей. И да, это я настоял на том, чтобы тебе не говорили.