Нет уж! Мне такого не надо!"

"Пытаюсь вспомнить, дарил ли Гена мне когда-нибудь цветы. Что-то на ум ничего не приходит.

Какой-то день разочаровывающих открытий. Не зря я была против торжества. Так и знала, что он напьется, и выкинет что-нибудь эдакое. Так каждый раз случается, когда он переборщит. А я его ненавидеть начинаю, припоминая все его хмельные «подвиги». Всякий раз расстаться думаю. А он трезвеет, и извиняться приходит.

Вот сейчас почему-то подумалось: хоть бы с цветами это делал? А так… За что я его прощала каждый раз, спрашивается?

Ладно, остынь, Сонь.

Не такой уж он и плохой. Работящий зато. Пока остальные пацаны на мамкиных шеях сидят, Гена уже второй год как работает. Обещал после свадьбы нам отдельное жилье снять. Мечтал дом построить. Не пил бы еще…

Да кто ж у нас не пьет? Разве что папа. И то, наверно только потому, что с сердцем проблемы. Иначе, так сказать, поддался бы местным тенденциям. В нашем «Гадюкино» ведь все равно толком больше заняться нечем.

Может, надо было как Галька? Свалить в столицу, устроиться моделью какой, и жить там припеваючи. Да только, у меня ни кожи, ни рожи, — как мне сестра с самого детства говорила. Да и ростом не вышла. Это она у нас — королева.

У моих ног появляется развернутая газета, вынуждая все же включиться в происходящее.

— Жених? — кажется, уже не в первый раз окликает Гену тамада, но он и не думает реагировать.

Поднимается из-за стола и в сопровождении своих корефанов выходит через заднюю дверь на перекур.

Вот же зараза! Злости не хватает на него! Это ж надо было оставить меня здесь в одиночестве?

— Очевидно, жених занят налаживанием родственных связей, — неловко съезжает с темы тамада.

Я выдыхаю, в надежде, что меня тоже минет участь выполнять идиотские задания в отсутствии моей второй половинки.

— Давайте-ка посмотрим, кто бы у нас мог заменить жениха? — не унимается разговорчивая женщина. — Но только на один конкурс! С первой брачной ночью они как-нибудь без поддержки справятся.

Она ехидненько смеется, и мне становится неловко, когда по залу прокатываются усмешки.

Блин, да как можно о таком шутить, когда я еще даже не знаю, смогу ли я вообще… эту… брачную ночь. Пока что меня бесят даже мысли о ней!

Пытаюсь отвлечься, вспоминая какую-нибудь бодрящую песню, но как назло в голову ничего не идет, когда я понимаю, что позорно стою посреди зала брошенная собственным женихом, а гости не шибко-то спешат мне на выручку, увлеченные банкетом. Неловко.

— Я могу, — слышу родной голос, и поднимаю благодарный взгляд на папу.

— А вот и… — довольно начинает тамада.

Но я тут же дергаю ее за локоть:

— Если этот ваш конкурс требует физической активности — даже не думайте! — говорю твердо, но тихо, чтобы никто кроме нее не слышал. — Папе нельзя перенапрягаться.

— Ясно.