Будто она изо всех сил сдерживается, чтобы удержать эту маску безразличия.

Бездумно облизываю большой палец и провожу им вдоль царапины, из которой выступила кровь. Вижу, как тонкая кожа мурашками покрывается.

— Когда не нравится, надо убегать, маленькая, — говорю я наставительно. — И не вздумай позволять кому-либо так обращаться с собой. Иначе кто-то может вмешаться. И, например, украсть невесту.

Хм… Хочется на вкус этот фарфор попробовать."

"— Простите, — зачем-то извиняется. — Вы все не так поняли… Гена, он просто… напился немного. Вы только не подумайте…

— Я и не думаю, — не вру, по сути: разумно мыслить почему-то становится все сложнее. — Просто даю напутствие прекрасной невесте.

Стыдливо прячет взгляд, закусывая розовую пухленькую губку. И я чувствую, как во мне, за много лет пожалуй впервые, просыпается настолько острое и яркое желание чего-то очень конкретного… И совершенно непотребного в сложившихся обстоятельствах.

Облизать ее всю, сожрать…

Стоп, стоп, Ром!

Она — невеста. Вернее уже жена. Чужая.

— Можно я пойду? — нерешительно спрашивает, словно ей действительно нужно мое одобрение.

— Нет, — отвечаю на автомате, не пытаясь анализировать.

Снова глаза на меня поднимает:

— Почему?

Если бы я сам знал. Это будто наваждение какое-то. Сродни одержимости. Я попросту глаз отвести от нее не могу. И руку отнять от тонкой шеи…

— Тут еще кровь, — снова смачиваю палец своей слюной и по-хозяйски прохожусь им по треснувшей нижней губе, мягко сминая ее.

Девочка икает, глотая изумленно приоткрытым ротиком воздух, и я наконец начинаю включаться, осознавая, что это уже перебор.

Твою мать… Что я творю? Или правильнее будет: что со мной творится?

Может мне уже вовсе и не к психологу надо, а к психотерапевту?

Отстраняюсь порывисто. Очевидно разрядить обстановку в сложившейся ситуации не выйдет.

Выхожу из туалета и замечаю притаившуюся на столе корзину с цветами. Подхватываю ее, и поворачиваюсь навстречу боязливо выбирающейся из туалета невесте.

— Это тебе, маленький ангел, — улыбаюсь я.

Впихиваю в руки, очумевшей от моего поведения девушке, огромную корзину, из которой торчит конвертик, который без труда должен перекрыть кредит жениха. Надеюсь, этот засранец действительно всего лишь напился. И погасив свои долги, уже не станет так с ней обращаться.

У меня почему-то аж скулы сводит, как представлю, что это была не единоразовая акция.

— С-спасибо, — бормочет, разглядывая цветы, а затем переводит на меня взгляд: — Простите, а вы кто?

— Я? — усмехаюсь. — Джин. Вот потрешь эту корзину в случае чего, и я тут как тут.

Из зала слышится настойчивый голос тамады, призывающий гостей разбиться на пары и в центр зала организовать жениха и невесту.