Не знаю, как все изначально происходило в моем мире, но здесь Мюрат нарвался. Пришло время вступить в бой моей дивизии. Правда, можно сказать в последний момент. Слишком стремительной и внезапной получилась эта атака французов. Они почти прорвались к ставке, где находились императоры. Наш с австрийским, и прусский король.

Встречать прорвавшихся кавалеристов пришлось казакам, находящимся на охране Александра первого. А через минуту вступили в дело и наши кирасиры, которых я повёл в бой лично. Слишком уж все происходило быстро и висело на волоске. Поэтому я и кинулся в бой во главе своих конников. Только и успел перед атакой скомандовать своим артиллеристам выдвигаться к холму, где располагалась ставка.

В этой отчаянной атаке мои люди во всей красе показали, как надо воевать в нынешних реалиях. Перед столкновением с противником разрядили пистолеты. После того, как сошлись вплотную ещё раз, а дальше началась рубка, хотелось сказать, что лицом к лицу. Но нет, рубили уже удирающих французов, которым плюсом ко всему с фланга прилетел залп картечи от каких-то артиллеристов.

Не знаю, как далеко в этой атаке мы продвинулись, но в какой-то момент я почувствовал сильный удар в район поясницы, и через мгновение свет померк.

Глава 15

Очнулся я только на другой день, ближе к обеду. Лежал на животе в роскошной кровати и как-то мгновенно понял, что я не чувствую нижнюю часть тела вообще. Это настолько меня испугало, что захотелось опять потерять сознание в надежде очнуться уже без этого чувства беспомощности. Не получилось. Да и отвлекли меня от самоистязания. Степан преувеличенно бодрым голосом спросил, как я себя чувствую. Отвечать на вопрос я не стал. Вместо этого попросил попить и приказным тоном велел:

— Рассказывай все, и в подробностях.

Тот аккуратно меня напоил и рассказал. Лучше бы я не спрашивал.

В меня выстрелил из пистолета один из французских всадников, которого я умудрился обогнать, не заметив. Пуля попала в позвоночник и там застряла. Итог — раздробленная кость в месте попадания. Бойцы во главе с князем, как смогли, достали пулю. При помощи одного из ездовых костоправов сложили раздробленное, но, боюсь, не ходить мне больше на своих ногах. Я ничего не чувствую ниже пояса.

По окончании боя ко мне приводили какого-то суперкрутого врача, которого прислал император. Когда тот собрался лезть к ране, не помыв руки, князь его чуть не пристрелил. Все мои люди были напрочь заинструктированные и понимали вред от грязи. В итоге, только после мытья рук и обработки их местным самогоном врачу разрешили посмотреть рану. Вывод был неутешительный. Тот сразу сказал, что ходить я не буду."

"Рассказав все это, Степан спохватился и собрался бежать к императору.