Бекетов добирается до меня, оттолкнув в сторону и закрывает собой.

Следом приходит горячая волна. Как будто что-то взорвалось снаружи.

— Моя тачка, — комментирует Бекетов. — Все мои пушки были там. Я почти безоружен.

— Прости, — всхлипываю. — Откуда я знала, что за мной будет вестись такая гонка? Я не знала, что старикан настолько упёртый. Думала, выберет себе другую, утешится скоро… Мачехе я не нужна, а Лёня…

— Вот только не надо мне про Лёню сейчас заливать, — шипит Бекетов.

— Тебе легко говорить, а моя первая влюблённость прервалась самым чудовищным образом. Вдруг я сейчас умру и вообще никогда не встречу своего Мужчину!

— Помолчи, пожалуйста… Я оцениваю обстановку.

Я зажимаю рот ладонями, чтобы не трещать. Но страх рвёт нити благоразумия.

— Тебе легко говорить. Ты уже отжил своё, Бекетов. Почему Бекетов? Скажи хотя бы перед смертью, как тебя зовут?

— Послушай! — рычит от, до острой боли сжав мой подбородок.

Вынуждает посмотреть на него.

— Сегодня ты не умрёшь.

Его глаза сверкают, как кусочки льда на солнце. В них больно смотреть. Но если приглядеться, видно, как в крошечных чёрных зрачках танцует пламя.

Я не могу сказать с большой уверенностью, что это — отсветы пожара или знак того, что теперь Бекетов по-настоящему зол.

Нет. Он просто в бешенстве.

— Успокоилась?

— Ни черта. Я всё же хочу узнать твоё имя.

— Выживем, я расскажу тебе о нём завтра.

— Почему завтра?!

— Потому что скоро полночь. И даже по самому благоприятному из моих прогнозов всё закончится завтра…

— А теперь топай за мной!

Я не успеваю…

Чёрт!

Он такой быстрый и резкий, как ракета. Бекетов рывком поднимает меня вверх и крепко хватает, утаскивая за собой. Я едва успеваю.

Чёрт… Хоть я атлетка, но за Бекетовым успеть просто нереально. Он передвигается со скоростью смерча. Плевки выстрелов звучат с опозданием.

Раздаётся грохот и барабанные перепонки вибрируют от наплыва взрывов и грубых выкриков, среди которых с трудом удаётся разобрать приказ: «Девку взять живьём!»

Живьём не означает взять целой.

— Неужели я так много стою?! — спрашиваю на бегу.

— Не знаю, Проблема. Но ты мне будешь должна… За всю жизнь не рассчитаешься, — бросает Бекетов.

Он с пинка выбивает дверь служебного помещения и бесцеремонно заталкивает меня внутрь, обрушивая сверху ворох халатов и полотенец с тряпками. Я чихаю.

— Бекетов, я здесь как в ловушке! — жалуюсь.

— Ты здесь в безопасности. Я скоро за тобой приду. Не чихай, ради всего святого.

— Не обе… апчхи… У меня аллергия на пыль и мне страшно!

Ответ — громкий хлопок двери.

Я затихаю в углу и стараюсь не дышать пылью. Не чихать не получается. Но я пытаюсь делать это беззвучно и от каждого замученного чиха мои лёгкие и диафрагма грозят порваться. На клочки!

Место только кажется безопасным.