Сбежав вниз, оторпело застываю на ступеньке, не в силах поверить, что за такое короткое время можно разворотить комнату до такой степени.

Но, судя по всему, Антон разошелся не на шутку.

Диван, огромный кожаный монстр, который я про себя окрестила траходромом, весь изорван, обивка в ужасном состоянии, торчат клоки пороллона, тряпок и еще чего-то странного, похожего на жесткий темный волос. В самой комнате — полный бедлам!

Опрокинут и разбит стеклянный столик, валяется на боку огромный железный шкаф-витрина, тоже разбитый. Судя по всему, это он с таким диким грохотом упал недавно…

Раскатились повсюду какие-то непонятные кубки, стоявшие до этого тихо и мирно в том самом шкафу, ковер, красивый, с длинным ворсом, залит какой-то гадостью, белой и густой.

И посреди всего этого — Антон с бешено горящими глазами и оскаленным ртом гоняется на Жориком!

Судя по красному лицу, давно уже гоняется, и пока что перевес по баллам явно на стороне Жорика.

Антон мажет по мне темным жутким взглядом, тормозит на полном ходу, словно в стену бетонную врезается со всего размаха. Осматривает уже более обстоятельно от глых ног до сжатых на крае ткани пальцев и выше — к лицу… Облизывается, и я неловко переминаюсь с ноги на ногу, почему-то остро в этот момент ощущая, что из одежды на мне — только полотенце…

Судорожно стискиваю руки на груди, Антон, забыв о Жорике, делает шаг ко мне…

И в этот момент в мою же сторону с визгом несется Жорик! С разбегу запрыгивает мне на руки и жалобно пищит, жалуясь на внезапно сошедшего с ума хоязина дома.

Я машинально прижимаю дрожащую от страха собачку к себе, поворачиваясь в три четверти, чтоб уберечь его от кровожадного взгляда Антона.

— А ну, дай сюда эту тварь! — Он тут же приходит в себя и рычит так жутко, что я сама чуть ли не принимаюсь скулить, подобно Жорику, — дай, я ему шею сверну!

— С ума сошел? — еще больше отворачиваюсь, чисто на инстинктах выбирая защитную позу, — прекрати немедленно! Что он тебе сделал?

— Что сделал? — Антон срывается на еще более громкий грубый рык, а потом, неожиданно, тихо и низко шипит, — что сделал? Ты лучше спроси, что этот гаденыш НЕ сделал?

— Антон, если он где-то набезобразничал, то я же говорила, он еще маленький, не умеет сдерживаться… Не стоит принимать настолько близко к сердцу…

— Набезобразничал? — Антон внезапно и шустро передвигается по комнате, заскакивает на лестницу и оказывается совсем близко, нависает над нами, а Жорик, выпростав остренькую мордочку из-под моей мышки, рычит, скаля зубы.