На что угодно поспорю, что блондинистая нинздя даже моргать не успевает от проносящихся мимо событий. — Как там Драконяша? Нормально?

— Все нормально с ней, — спокойно отвечаю я, косясь на круглую жопку со следами моих зубов на ней. Ну а нехер такой сладкой быть. — Она тут останется.

Судя по паузе, Конь переваривает полученную информацию.

Ну а мне чего? Я все сказал.

Деликатно, как и планировал.

Наконец, трубка раздупляется диким ором:

— Бур, ты охерел? Как это останется? Она же… Не рабыня… Не вещь… Она живая там вообще? — последний вопрос звучит на редкость испуганно. Похоже, Конь считает меня еще более двинутым маньячиллой, чем даже я сам себя.

Хочется потроллить, но, зная Коня, можно нарваться, а потому отвечаю коротко и по существу:

— Живее всех, блять. У нас тут… Небольшая война случилась… Но уже все нормально.

— Какая, блять, война? — орет, уже не сдерживаясь, Конь, и я торопливо встаю с кровати, чтоб Валю не разбудить, топаю к дверям, по пути прикуривая и поясняя подробнее:

— Обычная. Друзья ее приезжали… Выпендривались… А я как раз с похмелья был… Ну и… Пережал немного…

— Жертв много? — на полном серьезе спрашивает Конь, похоже, не сомневаясь в том, насколько я могу размахнуться с похмелья.

— Имеются… — уклончиво отвечаю я, спускаясь вниз, — но все живые. Самое главное, есть запись. И признание на камеру. Отправлено уже всем заинтересованным лицам. Так что, можешь насчет мелкой не волноваться, к ней ни у кого никаких вопросов больше не будет.

— Ого, — заценивает Конь результаты моей деятельности, — тогда тем более… Нахер она тебе нужна? Давай заберу.

— Нет. — Неожиданно жестко получается у меня, потому что одна мысль, что Дракоши тут не будет, у меня под боком, напрягает дико, — пусть тут… Побудет. Со мной.

— Ого. — Похоже, Конь сильно впечатляется, раз слова начинает повторять, обычно у него с этим проблем нет, язык же, как масло. А тут в трубке пауза, а потом осторожное, — а… Она сама как? Хочет? Остаться?

— Да кто ее спросит, блять… — пожимаю я плечами, реально не видя в этом проблемы. После всего, что я с ней делал всю ночь, какие могут быть проблемы? Куда она теперь денется?

На улице в лицо бьет солнечный свет, неожиданно ласковый и приятный.

Я щурюсь на него, докуриваю в два затяга, захожу в дом.

— Бур… — Похоже, Конь продолжает подбирать слова, такие, чтоб до меня дошло. Поздняк метаться. До меня уже давно все дошло. В полном объеме. — Это, так-то, свояченица моя будущая…

Бедная блондинистая ниндзя…

— Ну вот и радуйся, она попала в надежные руки. — Усмехаюсь я, а потом наблюдаю картину маслом: месть мелкого таракана.

— Бур, блять! — разоряется Конь, но мне уже категорически некогда.

— Отъебись.